Слёзы лишь раздражали его. Он злился, когда она проявляла слабость. Его выводили из себя ничтожные попытки достучаться до его души. Души у него нет. А под кожей бежит далеко не кровь. Он до краёв наполнен ртутью, которая растекается медленно по венам.

Я знаю ещё один способ получить свою силу обратно

Умоляющий взгляд впивается в меня, выжигая в сердце ее инициалы. И пусть Чума мне доверяет и не копается в мозгах — я не должен рисковать. Хочу оставить Вики, оставить, пока не вышло все из-под контроля, но одна фраза заставляет взорваться...

Эта ночь – последнее, что у нас осталось… Ведь с рассветом решится судьба всего мира…

"Если ты умрешь, я помогу матери уничтожить всех выжившх."

У Вики почти получается убедить себя сейчас, что секс с ним не убьёт её. Ну, наверное.

Может, я ошибалась, и Мальбонте ещё способен испытывать человеческие эмоции?

Ему нравилось отпускать тормоз и мчать с обрыва в бездну их взаимных страданий. Ее — физических, его — ментальных. Каждый раз Мальбонте срывался, каждый раз позволял себе быть жёстким, и даже жестоким, и каждый раз проклинал себя же, когда видел, как Вики зализывает раны после их очередной близости. Такой больной и ненормальной, точно отражающей их самих.

Даже если меж руин и разломов зажжется крохотная искра надежды — мир обречён на погибель. Но Вики знала, сквозь трещины, обязательно прольётся свет.

Он платил болью за силу, ядом — за забвение. Его крылья, помнящие небо, выбрали пустыню. Но когда яд перестал заглушать голос мести, пришло время не платить — а забрать своё.

Она пыталась забыть его. Он — никогда не отпускал. Любовь, ревность и тьма, от которой невозможно сбежать.

Мальбонте всегда подозревал худшее. Готовился к худшему, потому что после смерти родителей никто и никогда не проявлял к нему ни капли милосердия. Ему было в новинку чего-то хотеть, иметь возможность это забрать, но не шевелиться. Потому что когда Вики рассматривала его сильное тело, она думала не о том, куда ударить больнее, а совсем наоборот. [сцена с Мальбонте на цепях в 1х06; борьба за контроль; грубость пополам с нежностью; потому что все хотели сделать этому телу сладкий кусь]

Мужчина перехватил её руку и прижал к своему лицу. Оставил пару поцелуев на ладони, прикрыв глаза, второй рукой обхватывая девичью ногу и прижимаясь к ней виском. Вики вздрогнула от неожиданной ласки и, округлившимися от удивления глазами посмотрев на мужа, спросила: — Что ты делаешь? — Выпрашиваю ласку у жены, которую не видел четыре года.

Мир, в котором не осталось надежды, пожирал их изнутри. Мир, в котором не было места чувствам. Мир, молящий возненавидеть его и отречься от свадебной клятвы, вымолвленной на священной церемонии. Вики просила несуществующих богов сжалиться и оставить их вместе. Она стояла на коленях часами у подножия кровати, надеясь, что кто-то услышит её безмолвный крик. И услышал он. Ни ангел, ни демон, ни Бог. Услышал, позволяя снова утонуть в пропасти.

Как бы пленник ни стремился к свободе, его будто подсознательно влечёт обратно в клетку.

Передо мной предстала главная камера ордена. Её потолок терялся во мраке, и казалась, что ему нет конца...

Он готов был на все ради неё. Ей стоит только попросить.

Вики и Мальбонте нашли утешения друг в друге. Была ли это любовь? Им было хорошо вместе, а остальное не имело значение.

Он — хладнокровный и безжалостный боец, который участвует в боях не ради денег, а в поисках нового адреналина. Она — обычная девушка, что работает в местном клубе и каждый бой задерживает взволнованный взгляд на нем. У них нет ничего общего, вот только, кроме взаимного притяжения…