Зимой во дворце Джинши холодно... В комнате Маомао до сих пор нет ничего обогревательного. И Джинши это знает.

Лекари тоже болеют простудой, а некоторые евнухи нахально пользуются этим.

Мао притихла, наблюдая как ловко мужчина разбирается с бинтом, высвобождая руку. Назад дороги нет. Сейчас польются нелестные комментарии. Аптекарь к ним давно привыкла, все пугаются изувеченной ядами кожи. Но услышать подобное от Джинши… это то, что точно её сломает.

― Все в порядке, правда. Для меня счастье видеть, что здесь я могу быть кому-то полезно. В квартале развлечений, где я выросла, прок от меня был только отцу, ― подмечает травница, а затем вновь смотрит куда-то вдаль, за горизонт, наблюдая за заходящим солнцем, ― Видеть улыбки здешних людей – для меня, своего рода, оплата за мой труд. Госпожа Гёкуе, Рифа, да даже твою улыбку я видеть рада. Эти слова заставляют сердце Дзинси буквально растаять… Еще никогда и никто не говорил ему подобного.

Дело, за которое в очередной раз взялся Джинши, к неудовольствию затянулось и остаётся открытым уже третий месяц.

Правда в том, что красивый юноша каждый чёртов год в этот день, пропитанный сладостью, сердечками и розовым цветом, перебирал каждое полученное угощение, каждую записочку, в надежде на то, что он найдёт нужную.

Маомао знает истинное наслаждение лишь в собственных увечьях во имя науки (может и не совсем науки). Стимуляторы, алкоголь и даже яды на неё не действуют. Но есть одна уловка, которая может заставить даже самую нелюдимую кошечку стать страстной и послушной.