Вьюга воет, хлещет по стёклам окон, но ураган внутри грудной клетки беспокоит сильнее, сметая всё на пути, пока не наступит рассвет.

Лэйн не стесняясь делает шаги ближе, не отводя глаз от таких же внимательно смотрящих в ответ. Подходит почти вплотную, расставляя руки на стол по бокам от девушки, заставляя ту слегка приподнять голову, чтобы не терять зрительный контакт. Голубые глаза смотрят внимательно, испытующе, ожидая дальнейших действий. Но по слегка увеличенным зрачкам и начавшему учащаться дыханию, Лэйн с уверенностью может сказать, что нежелательным гостем в личном пространстве девушки не является.

Будь Лэйн художником, она бы изобразила Анну на каждой своей картине. Будь Лэйн поэтом, она бы посвятила ей каждое стихотворение. Будь Лэйн скульптуром, все её силы уходили бы на статуи, посвящённые Анне. Но Лэйн не художник, не поэт и не скульптор. И ей остаётся лишь наблюдать за Анной со стороны, надеясь, что её любовь когда-нибудь окажется взаимной.

Эл прикусывает губу, в попытках сдержать вырывающиеся наружу слезы. Закрывая глаза, она поворачивается к ней. Осторожно положив свою руку на живот Макс, она прижимает ее ближе к себе. Не смотря на гипс и колючий больничный халат, это все еще Макс. Через ткань Эл касается губами ее плеча и усиливает объятие. “Я здесь, Макс,” - говорит она тихо, но голос как будто ломается на конкретной гласной. “Я здесь.” (Указательный палец Макс на ее правой руке дергается, как будто она это слышит.)

Нова больше не может себе лгать — она хочет Веспер.

Едва не умерев, Нова восстанавливается в своей комнате, не вылезая из кровати. Кто как не Веспер будет заботиться о ней в это трудное время?

Юлю пугают обязательства, брак и семейная жизнь, поэтому в один прекрасный момент она собирает вещи и сбегает.

— Думай же, думай, — Маша бьет себя ладонью по лбу, вцепляется пальцами в растрепанные пряди волос, стараясь сообразить хоть что-то дельное.

Юля не думала, что это будет чем-то серьёзным. Но, кажется, она ошибалась. Вот чёрт.