Иван уставился на пол в ванной, — на некогда белую перламутровую плитку, измазанную красными разводами, словно испачканная канва, — его чёрные глаза, тусклые и пустые, как мрачное ночное небо, лишённое звёзд. Лезвие в его руке — маленькое, острое, а теперь ещё и блестящее от крови — дрожало между тонкими пальцами. Это должен был быть конец. Он же уже всё решил, да? Так почему его руки так чертовски сильно тряслись? Почему он чувствовал себя так... нерешительно?

Иван шел на этот раунд, думая о Тилле, потом целовал его с бесконечной любовью, а в итоге душил со жгучей ненавистью.

Следующие несколько недель, Иван наблюдает. Тилл имеет ужасные оценки по всем тестам, но прекрасно играет на гитаре. Он никогда не появляется в школьной столовой, как бы внимательно Иван ни оглядывал присутствующих. В то же время, он также не видел, как Тилл ест в классе. А еще, Тилл был тем, кто ухаживал за цветами во внутреннем дворе школы.

Тилл не может понять, почему Иван больше не желает его видеть.

Резко отстранившись, Тилл бросает тревожный взгляд на публику, замечая красные огни, направленные на него. «Я не хочу умирать» — проносится в его голове, прежде чем он снова возьмет себя в руки. Но сил остается все меньше.

— Меня зовут Иван. Я бы хотел набить татуировку. Постоянную. Тилл предполагает, что все "золотые детки" рано или поздно начинают бунтовать. — Какой дизайн хочешь? Иван сияет. — На выбор мастера.

Ивана и Тилла спасают после раунда. И теперь второму предстоит разобраться в противоречивых чувствах, с которыми он столкнулся после этого.

Он его Бог... Он его Вселенная... Он его Всё...

Город, раньше наполненный гулом разговоров, гудками машин и звуками жизни, теперь утопал в шорохах, рычании, криках и крови. Ни один универмаг не уцелел, ни одно здание не осталось нетронутым и незапятнанным кровью. Можно было даже сказать, что на каждом углу был след смерти — кости, остатки изорванных тел или сгнившей плоти, лужи крови на асфальте. В воздухе мегаполиса витал тошнотворный запах гнилой плоти.

Тилл не Бог и даже не любит Ивана, но на самом деле они оба проиграли. Проиграли друг другу.

Девушка Ивана хотела показать её любимый тату-салон, где они хотели набить Ивану новую татуировку, но кажется мастер принимающий парня, зацепил его настолько , что видимо Иван не остановиться на ещё одной татуировке.

Менеджер Тилла уже давно пытается найти ему кого-то вроде личного охранника. Популярность Тилла в качестве рок-исполнителя росла в геометрической прогрессии, а это значит, что шанс появления безумных фанатов, готовых на радикальные меры, лишь бы встретиться с кумиром, тоже возрастал. Поэтому возле Тилла всегда должен находиться кто-то, способный уберечь его от подобного рода людей. Этим "кем-то" согласился стать Иван.

Иван делает вывод, что он слишком терпеливый. Некоторых людей надо периодически спускать с небес на землю. А ещё давать понять, что Тилл влюблён только в Ивана, и такая низкая форма жизни, как они, никогда не удовлетворит его парня так, как это делает он. Он должен с корнем вырвать влюблённость этого идиота и вбить ему в голову, что подглядывание за Тиллом в тайне от Ивана (как тот думает) может привести к ужасным последствиям.

Неразделенная любовь - это отстой. Умирать из-за нее - еще хуже.

но он не скажет.

Иван добивается своей цели, поэтому он вместе с Тиллом без посторонних отправляется на прогулку в канун Нового Года. По пути к месту назначения они встречают опасность в виде замороженных людей. Тем не менее, Иван не жалает терять ни минуты с Тиллом.

Тилл выключает телевизор, а затем направляется к барной стойке. Он берет бутылку "МакАллан 18" и молот, прежде чем отправиться в спальню.

По определению, бог определяется как творец, правитель вселенной, источник всей моральной власти. Высшее существо. (Ему было тяжело перелопатить все записи о религии и человечестве.) Он также определяется как, как установил Иван, олицетворение судьбы. По определению, Тилл — олицетворение того, что погубит Ивана. В каждой жизни, во всех вселенных. Или: Четыре с половиной способа, как Иван пытается признаться Тиллу в разных вселенных.

— Он ненавидит меня в каждой Вселенной? Слова, пропитанные страхом, вырвались из его губ, как закат, медленно погружающийся в черноту ночи. Тилл смотрел на фантома — и глаза полны невыносимой боли — словно искал в его взгляде утешения. Это был его крик о помощи, попытка ухватиться за краешек надежды, хотя его сердце уже начинало осознавать, что ответ может стать губительным. Молчание становится тяжелым, как свинцовое облако, нависшее над ними. — Хуже. Он безмерно любит тебя в каждой из них.

Что писать? Автор вдохновился стеклом. ИванТиллы мои отцы.)