А что было бы, если бы Дон Сик всё таки убил Дже Хуна? А Со Ин У впрочем не против. Действия разворачиваются в конце третьего и вначале пятого эпизодов.

"Главное, что заложено в наших базовых инстинктах: все самцы-альфы безоговорочно нравятся окружающим. Слабым особям же шансов добиться успеха не остается практически никаких. Чем определяется более высокий или низкий ранг? В первую очередь физической силой, но не только ей. Большую роль играет еще такое качество, как наглость. Именно наглость, а не уверенность в себе, потому что при встрече с особью более высокого ранга она тотчас же пропадает и сменяется безоговорочным подчинением."

Зайчонок слишком хорош, чтобы исправлять его страхом. Его бы... нежностью. То, что многие, думаю, хотели прочесть по этой паре.

— и правда, как олененок, — восхищенно вздыхает мужчина, а потом приближает свое лицо к чужому, цепляясь пальцами за край стола, — так бы тебя и съел, — и клацает зубами, наблюдая, как зрачки расширяются. не двигается так с минуту, кажущуюся для Чону страшной вечностью, слышит глухой стук в чужой груди, и начинает смеяться, превращая момент в обычную нелепицу, — серьезно? испугался? это же всего лишь шутка. это всего лишь шутка, дорогой.

Чону не предназначен для «Эдема». Он предназначен Мунчжо.

Чону хотелось вырваться из плена, не желая признавать, что действия этого монстра явно ему нравились. И судя по тому, как мужчина снизу остановился, прожигая его взглядом, не снимая с лица свою ухмылку, не предвещающую ничего хорошего - он точно догадался. А значит Чону проиграл. Он проиграл еще в самом начале. Это оказалось сильнее его.

Их поцелуи всегда были похожи на борьбу. Только вот не ясно: друг с другом или с самими собой.

Мунджо сам выбрал быть монстром, Чону никто, чтобы пытаться это исправить. Ему стоило убить лапулю в самом начале их знакомства, но теперь он заложник игры. Игры, которая ему больше не принадлежит. И мертвое, давно замёрзшее сердце снова начинает биться, лишь бы видеть, как лапуля улыбается.

— Не торопишься? — спрашивает Чон У, сглатывая на полуслове, когда Мунджо тянется к пуговицам его свободной рубашки. — Никто дома не ждёт? Мунджо замечает, как тот его прощупывает — ищет обручальное кольцо, хочет понять, не женат ли он. Мунджо цокает языком, расстёгивая пуговицу. — Это не в моём стиле.

Губы Мун Джо растянулись в победной опасной улыбке, разрезавшей нижнюю часть лица горизонтально. — Разве я не предупреждал? Если вцеплюсь, то не смогу отпустить. А тебя я и не собирался отпускать..

— Ты мне нравишься, — повторяет он. В этот раз тише. — У меня есть девушка. — Я знаю. — Мунджо смотрит ему в глаза. — Но запретный плод сладок, не так ли? Или: Чону испытывает симпатию к соседу Джиын.

— Вот и проснулась моя лапуля, — насмешливо произносит Мун-Джо, голос ласковый, почти нежный, но в этой нежности скрыто что-то хищное, разъедающее изнутри. Или Чон У просыпается от резкой боли в дёснах и понимает, что все его конечности связаны, а сам он сидит в стоматологическом кресле.

Если хочешь кого-то убить — убей. Все просто. Мунджо научит.