Как говорится, если жизнь даёт тебе лимоны, сделай из них лимонад.

Когда Гэвин Рид поступал на службу в полицейский департамент Детройта, никто не рассказывал ему о том, что однажды ему придётся флиртовать с новым подозреваемым по так и не раскрытому делу, чтобы выяснить, имеет ли тот отношение к убийству. Впрочем, всё когда-то бывает впервые.

– Ты в самом деле предлагаешь мне это, – неверяще шепчет Гэвин, сжимая накопитель. – На серьёзных, блядь, щах предлагаешь закачать слепок личности моего мёртвого мужика в его пластмассовую копию. Это… это безумие, Эл. Безумие, абсурд, предательство, в конце концов. Элайджа смотрит на него почему-то с жалостью. – Нет, Гэвин, – ровно отвечает он, – это – твой второй шанс. [AU, в котором RK900 – андроид, полностью идентичный внешне погибшему Ричарду Стерну.]

«Да отвалите вы от меня! – однажды вспылил Гэвин в ответ на очередной драматичный монолог фармацевта о неотвратимой встрече с его Истинным, которая поставит крест на всей этой эпопее с подавителями. – Не встречу я его никогда!» И охренительно проебался с этим громким заявлением.

Провинциальный городок Детройт сотрясает серия убийств, и все они каким-то образом связаны с детективом Гэвином Ридом.

Гэвину Риду приходят анонимные письма. Гэвин не в восторге.

Всем хорошим мальчикам нужен кто-то, кто научит их быть плохими.

Гэвин Рид вообще никогда не отличался способностью делать правильный выбор по жизни: если проще, его фото могло бы иллюстрировать значение слова «идиот» в новейшем толковом словаре английского языка – его феерические проёбы варьировались где-то между выбором трусов в горошек для той-самой-первой-ночи-с-девчонкой и-и-и… И – вот. Бессмысленной, не имеющей оснований, объяснения и права на существование влюблённостью в ходячий дилдак.

Гэвину было тридцать шесть лет, и он окончательно дал по ёбам.

Ричард вообще-то любит жизнь. У него подписка на Нетфликс оплачена на год вперёд, сечёте? Но в такие дни, как этот, хочется сдохнуть.

Он ещё помнил, как столкнулся с зомби в первый раз: это была его соседка, престарелая кошёлка, от которой всегда разило кошачьей мочой; в один день – в тот знаменательный день, когда мир сошёл с ума – она бросилась Гэвину на шею и попыталась отгрызть ему ебальник; он всегда догадывался, что злобные кошатницы кончают как-то так; это было в пятницу, тринадцатого мая две тысячи тридцать девятого года, и в этой дате определённо крылась какая-то злая ирония судьбы.

Гэвин с девятнадцати лет находит себе временных партнёров на каждую течку. Он привык к тому типу альф, которых может привлечь его поведение, и ему всё равно. Какая разница. А вот Найнсу не всё равно. Слишком много раз он видел, как Гэвин приходит в участок после течки весь в синяках, и, когда ему предоставился шанс уберечь его от этого, Найнс воспользовался возможностью. (Если и были другие причины, по которым Найнс так ждал подобной возможности, Гэвину об этом знать необязательно.)

...Это было уже слишком: одно дело – когда ты одиноко гоняешь в кулак за просмотром киберпорно, и совсем другое – когда у тебя встаёт от того, что говорящая консервная банка вылизывает тебе рот.

Но вот в чём дело… когда Гэвин набрасывается на других столь безжалостно, он просто хочет, чтобы на него тоже набросились.

– Просто трах, – повторяет он, стоя под прохладными струями воды, и коротко, лающе смеётся. А потом трёт мокрое, колючее от трёхдневной щетины лицо. – Как же ты проебался, Гэвин Рид.

RK-900 гаденько ухмыляется. Диод на его виске горит мерзко-голубым, будто издевается: посмотрите на меня, я совершенно, мать вашу, спокоен. В отличие от вас, детектив Рид. Ублюдок, думает Гэвин. Тупая пластиковая мразь, консервная банка, мешок с запчастями.

Гэвин, вообще-то, всех ненавидит, не только андроидов. Ему срать, кто перед ним – человек, собака, кофеварка, автомат по выдаче презервативов в гей-клубе или современный электронный мусор, присланный из Киберлайфа. Рид – как хиппи, только наоборот.

Ричард не подходит к Риду ни разу с того дня, как они перепихнулись, только приветствует сдержанно и холодно и даже не думает мигнуть хотя бы сраным глазом, не говоря уже о диоде. Гэвину хочется увидеть, как девятка взламывает себя изнутри. У Рида идея фикс на этом. Его сломал Ричард, он сломает его в ответ – все честно.

Ричард часто приносит Гэвину кофе, но тут тоже есть свой особенный ритуал: девятка никогда не делает этого просто так. Ну, в смысле, у всяких извращенцев с плетками есть стоп-слово, а у них двоих есть старт-действие. Рид каждый раз возбуждается так, что башню сносит: Ричард подходит к нему со стаканом дымящегося напитка, ставит на стол справа от клавиатуры и кладет ладонь рядом с ладонью Гэвина.

Приобретая систему «умного дома» со встроенным в неё искусственным интеллектом, не забудьте убедиться в том, что вы знаете, как её не сломать.