— С чего ты взял, что я ненавижу тебя? — Что? — Кавех спрашивает истерично, почти с вызовом, поднимая голову от неожиданности этого вопроса, но лицо Аль-Хайтама абсолютно не меняется, будто не перед ним Кавех частично обнажил душу, будто не перед ним расплакался. — Ты сказал, что я тебя ненавижу. Это не так, — повторяет Аль-Хайтам ровно, и ничего в его позе не меняется, даже волос из причёски не выбивается.

— Может, просветишь, что заставляет тебя кидаться в драку и напиваться в стельку, пока я жду тебя здесь? — Можешь не ждать, — шепчет Кавех, отворачивается, потому что не хочет отвечать, не может заставить себя, пытается защёлкнуть метаморфическую раковину со своими чувствами, чтобы она захлопнулась и никогда больше не открывалась, но у него ничего никогда не получается контролировать в своей жизни — что уж говорить о чувствах. — Не могу, зная, что ты придёшь.

— Я понимаю, ты прав, это действительно звучит логично, — соглашается Кавех, и тон его голоса медленный, размеренный, почему-то бьёт точно в спину. Хайтам не может отвернуться, не может не смотреть ему в глаза. — Я надеялся, что мы не будем из разряда тех пар, которые расстаются после учёбы, но, видимо, у жизни другие планы.

Он никогда не думал, что всё закончится так. Это похоже на иронию, на злую усмешку судьбу, которая тычет в его сторону пальцем и весело смеётся. Он всё потерял, когда решил отпустить и позволить ей делать, как она считает правильно — но в итоге с того момента, как желание было озвучено, в его жизни ничего и никогда не шло больше хорошо.

Итэр знает, что им нужно поторопиться, чтобы успеть на Церемонию сошествия, но не может заставить себя отвернуться от развернувшейся перед ним картины бесконечного океана — он пропадает и продолжается где-то за горизонтом, очень далеко, и это ощущение впервые очень глубоко напоминает Итэру о том, что он здесь не навсегда. Он не в игрушечной коробке богов, у той есть границы, у Тейвата — нет. Он не заперт, и он сможет уйти отсюда, ему просто нужно чуть больше времени, чем он думал.

У Аль-Хайтама горячая кожа, но Кавех чувствует только холод.

— Мне некуда идти. Хайтам молчит, а Кавех начинает катать по поверхности стола монетку — её ребро под его ладонью то исчезает насовсем, то появляется на одну четверть, под определённым углом. Он смотрит растерянно, не убирая руки, и Кавех тоже ничего не добавляет, но в один момент внутри всё же что-то со скрипом ломается — неохотно, но горячо под самыми рёбрами. — Пойдём ко мне.