— «Бинс должен сидеть в Азкабане за наложение сна на учеников». — «За такие глупости в Азкабан не сажают. К тому же, Бинс уже мёртв». — «Жаль». Эрик тотчас очнулся от сонного транса, стоило ему сообразить, что произошло. Он уставился на бледную руку сидящего рядом Оминиса, тонкий палец которого отстукивал ритм. — «Ты знаешь азбуку Морзе?» — «Очень удобная вещь для тайного общения. Весьма занятно, что только так я наконец смог поговорить с тобой». Эрик воскликнул бы от счастья, если бы мог.

Себастьяна носит, заносит и уносит. Йоллану боженька дал ангельское терпение и отвратительный вкус на парней. Условия так себе, но, возможно, это был единственный шанс для упрямого слизеринца.

Мы не нашли книгу.

С добавлением нового лица в его жизнь Оминис Мракс проживает пятый курс лучше, чем мог бы. Ему помогают, его выслушивают, любят и в конце концов обнимают. Вот и всё, вот и весь сюжет.

После того, как для открытия скриптория ученица по обмену использует Круцио на Себастьяне, Оминис решает высказать Сэллоу о наболевшем.

Августин мог остановиться и на последнем, третьем моменте, но у него была глупая привычка не останавливаться на достигнутом и дальше падать в омут. И в омут под именем Оминис Мракс он упадет с удовольствием.

«Это настолько ужасно? – гневно вопрошает русоволосый, пытаясь вытянуть хоть какую-либо информацию. Сэллоу молчит, будто пытается придумать «этому» какое-то подходящее прилагательное. – Не могу сказать, что это ужасно, но… – размышляет он, цокнув языком. – Просто скажу, что выглядит довольно… смущающе… и заметно, да.»

Поздней весной 1890-го года в знаменитой школе Чародейств и Волшебства Хогвартс заводится некая таинственная личность. Устраивается на несуществующую должность, занимается непонятной работой, почему-то нравится всему преподавательскому составу — словом, ведет себя более чем подозрительно. Какой кошмар! Куда смотрит директор?!.. Что ж. Давайте узнаем.

Если бы Кристиана спросили, почему каждый вечер он сидит именно в этом кресле возле камина, он бы соврал, что отсюда открывается самый лучший вид на окно, и вообще, не стоя же ему русалок высматривать. А Оминис, который любит стоять у того самого окна, и вовсе не при чём.

Полное имя у Августина звучало так: «Августин Астро Галатас». Выведенное немного размашистым почерком, его второе имя означало «Звезда». И безусловно, это имя было дано ему по причине. С детства маленький Августин был ребёнком, жаждущим похвалы.

Мерлинова борода, Себастьян думал, что когда повзрослеет, то непременно заведет самую обычную счастливую семью с любимой супругой, домом и кучей детишек. Но мироздание показало ему неприличный жест, и вот он прячется в темном углу на втором этаже полуразрушенного старого замка, прижимается к своему другу и старается не шуметь. А ещё не выдать своë возбуждение.

Августин чувствует, как задыхается, видя перед собой запыхавшегося и нервного друга, распластавшегося на кровати, весь красный и в расстегнутой рубашке, по его вине. В голове все ещё витает туман, где ясным остается лишь первобытное желание завладеть и это чертовски пугает. И заводит.

– Впрочем, я тут подумал, – продолжает Себастьян, – твое предложение еще в силе? Помочь, я имею в виду. Габриэль чувствует искреннее удивление. Не то чтобы он шутил в тот раз, но… Возразить, впрочем, ему нечем. Да и не хочется.

Оминис готовится к выпускным экзаменам в библиотеке. Казалось бы, что может пойти не так?

"Я причиню тебе добро и счастье, дичь ты слизеринская" - решил Йоллан однажды. А парень он волевой.

Руди жалел, что не поступил раньше. Тогда было бы… больше времени. Вот такого же. Спокойного. Общего. Да, общего — Уильямс чертовски боялся остаться один. Боялся, что их пути разойдутся. Их с Оминисом особенно.

ГГ помогает Себастьяну и Оминису снова подружиться и сам остается в стороне. Но не надолго ;)

Никаких показных дуэлей. Я согласен утолить твое любопытство, но не собираюсь устраивать из этого фарс. Ты мой друг и я не хочу с тобой соперничать на потеху публике. Если тебе нужно зрелище, то ты выбрал не того гриффиндорца.

Руди - кусочек лета в заметённом снегом высокогорье. От него пахнет травами и табаком, а в волосах заблудился ветер - тёплый, южный порыв ветра, предвещающий скорую жару. Оминис - кусочек зимы посреди жаркого лета. Его глаза - толстый лёд, растрескавшийся по своей окружности, а под ним - тёмные воды, глубокие, гасящие любой лучик света. Их тянуло друг к другу.

— Да, это всё моё. Моя боль. А много её, потому что того, кто её причинил тоже было слишком много в моей жизни. — Мин подходит ближе и проводит пальцем по самому большому флакону, любовно оглаживая стеклянный бок. — Это, к примеру, боль от Круцио. — Он оглядывает остальные склянки. — Это от обвинений в моей незаинтересованности и предательском общении с гоблином, а вот тут боль из катакомб Фэлдкрофта, где меня едва не разорвали сотни инферналов...