Раз за разом. Все повторяется. Все идет по кругу. Ты видишь, как он умирает. Ты видишь, как весь твой мир рушится. А потом ты просыпаешься.

С каждым шагом становится всё сложнее дышать, словно атмосфера в доме не только угнетает, но и выкачивает весь кислород. Санс никогда не думал, что будет настолько сильно бояться своего брата.

Нуждающийся свалился на пол, ерзая по ковру. Ему было невыносимо горячо. Душа колотилась в груди, а магия распространялась по всему телу. Через секунду он проскулил имя брата, из-за чего тот дернулся и застыл на месте.

И вот, Метаттон решил, что сегодня у роботов выходной. Устроил кастинг, где подобрал монстра себе на замену, с голосом, подходящим для чтения любовных посланий в эфир (голос Папируса был слишком высоким). И по какому-то сомнительному стечению обстоятельств Санс оказался этим монстром. Ну да, у него был низкий баритон, который обычно приятно слушать, и к тому же, старший скелет умел играть с интонацией, уж кому, как не Папирусу, это знать…

Он не собирался подглядывать. Это была случайность, простое совпадение. Он был не виноват. Он не собирался. Папирус понял, почему так важно стучаться.

Когда Папирусу было двенадцать, Санс случайно сделал ему кое-что... Приятное. И, когда младший брат вырос, он вспомнил тот случай и захотел, чтобы это повторилось вновь.

У Папируса приступ лунатизма на нервной почве, и по какой-то причине его тянет к брату. А Санс... кое-чего о себе не знал.

Иногда самая обычная ночь может стать волшебной не только для людей.

Фраза Папайруса «идём на ручки» успокаивала Ализу. Она даже привыкла к тому, что передвигается по Сноудину именно так, сидя на руках высокого скелета. Но неожиданнее всего было услышать это от Хоррора.

Маленькая светлая зарисовка о взаимоотношениях двух братьев.

Санс всегда шел к Гриллби. В плохие дни. Каждый день. И не только потому, что тот содержал единственный бар в Сноудине.