Не стоит шутить с сыном Дьявола. Ведь из его капкана нет выхода.

- Вики, что это у тебя на одежде? - спросила Мими. Уокер оглядела себя и с ужасом заметила красное дьявольское перышко, застрявшее в складках платья. - Это перо Люцифера?!

— Да, смышленная ты наша. Тебя ждет на аудиенцию сам Сатана, — отвечает Люцифер, продолжая сжимать мою руку. — Эй, я поцеловала-то тебя в щеку. Может рано еще с родителями знакомиться?

— Меня ищешь? Всю мою злость снимает как рукой, когда я вижу Люцифера. — Если ты не хочешь, чтобы кто-то тебя оприходовал прям на барной стойке — не делай так, — произносит он со смешком.

- Почему Люцифер?! Что не так?! Все было хорошо! - Вики сорвалась на крик. Из ее глаз текли слезы. Она била Люцифера в грудь, пытаясь утешить свою боль. Вики замахнулась еще раз, но мужчина перехватил ее ладошку. - Потому что я ни к кому и никогда не испытывал таких чувств, как к тебе, Вики.

— Ты и здесь, Уокер? — сзади послышался знакомый насмешливый голос. Я резко встала, посмотрев на него, и сложила руки на груди. — А где мне еще быть? Прячусь от расспросов, почему вернулась из Ада с тобой, — фыркнув, я вновь отворачиваюсь и смотрю на облака.

Худшим было то, что помимо былого отторжения, Вики испытывала невозможное влечение к этому дьяволу...

Когда-нибудь задумывались о том, что нас нагло дурят? Ангелы ー хорошие, демоны ー плохие. Может, так оно и есть. А может, вас кто-то нагло водит за нос.

Мог ли сын Сатаны предоставить, что будет способен на безумную, всепоглощающую, запретную любовь, по сравнению с которой все муки Ада - ничто? Повествование от лица Люцифера.

— Какого хрена? — Ну ты же мне дал леденец. Вот, не смею отказываться.

Александр любит Агату, а Агата - неприятности. Смогут ли они прийти к взаимопониманию, и, в конце концов, сделать прорыв в своём расследовании?

Ночью Агату мучают кошмары и она решается написать своему напарнику. Однако напарник оказывается хитрее.

Это их маленький уговор. Агата согласна терпеть его присутствие в своей квартире, а он не будет смотреть на неё как на ходячий труп. Этого достаточно. Это лучше любой терапии — всё ещё чувствовать себя живой рядом с ним.

Аккуратно, шаг за шагом, ступенька за ступенькой — и вот босые ноги касаются прохладного кафеля, оставив позади преграду в виде предательски скрипящей старой лестницы. Теперь девушка чётче слышит два голоса, раздающиеся за стенкой, что отделяет уютную гостиную от полупустого коридора. Это Фредерик с Александром, обсуждающие неизвестную, но явно волнующую тему, ведь тон что у одного, что у другого выдаёт заметные нотки напряжения. Она подошла чуточку ближе, прислушиваясь к занимательному диалогу.

– Не обломаешь зубы, Ал? Неожиданно проигнорировав нелюбимое сокращение своего имени, Нильсен ответил приторно-сладким голосом: – Главное, чтобы язык был цел. Я вскинула голову так резко, что это движение немного болезненно отозвалось в шее. Чувствовала, как вспыхнули щеки, но проиграть ему второй раунд была не намерена: – Ну, если функционирует только он... (Признайтесь, кому еще не хватило на чердаке?))))

— Здравствуй, каттен... — Привет... - вытирает слезы и улыбается, тихо смеясь не веря своим глазам девушка — Добро пожаловать домой...

Я чувствую, как это пожирающее чувство разжигает мою глотку изнутри. Оно гложет меня и гложет, заставляя постоянно как-то дотрагиваться до кадыка и слегка протирать его, озираясь вокруг не видит ли меня никто. Но постоянно его взгляд на мне.

Тридцать три несчастья или Незабываемое приключение Агаты во Франции с ужасно раздражающим Нильсеном под боком.

Тили-тили-бом, ты слышишь, кто-то рядом? Притаился за углом и пронзает взглядом… Ее бьет озноб, а все вдруг становится расплывчатым от выступивших слез. – Ничего личного.

— Кто-нибудь слышал ночью странные звуки? Я давлюсь омлетом и, пытаясь откашляться, искоса смотрю на Александра. Он издает смешок и хватает графин, наливая в стакан воды. Все сидящие за столом оборачиваются ко мне, пока я принимаю из рук шведа воду. — Это кошка, — спокойно отвечает за меня Александр, положив кисти рук на стол и скрестив пальцы. — Кошка? — неуверенно переспросила Элиза. — Точно. Лилла каттен. — Нильсен с еле заметной, почти что лисьей ухмылкой смотрит на меня.