Пущин устал, все что сейчас ему было нужно-это поддержка от гулящего любителя алкоголя и красивых дам.

Моя короткая Au по ДанПущи, на который меня вдохновил Эдит по фильму "любовь советского союза"

Что если Пушкин и Бенкендорф встретились раньше? Лицей не справляется с юным поэтом и передаёт его под опеку строгого графа. Бенкендорф, привыкший к дипломатическим интригам и военной службе, сталкивается с совершенно новым вызовом — быть наставником подростка, чьи бурные эмоции и страстные импульсы он не мог бы предсказать. Побеги в город, ночные походы в бордели, дуэльные настроения и поэтические манифесты — лишь малая часть через что им стоит пройти... вместе.

– Слушай, может ты, по дружбе, научишь меня там, как ты умеешь? Вальс, мазурку... Пущин усмехается, стараясь скрыть улыбку и не обидеть ненароком друга. – Серьёзно? Ты не умеешь танцевать вальс? Данзас абсолютно серьёзен, вряд ли он сейчас разделяет хорошее настроение Ивана Ивановича. – Я на балах то раз в жизни бывал, а в армии, знаешь ли, особо не потанцуешь.

Вымыв руки, Костя пару секунд наблюдал за тем, как Ваня насыпает кофе в холдер и аккуратно стряхивает излишки обратно в баночку. Такой осторожный всегда, такой красивый в профиль, вставляя холдер и проворачивая за ручку, такой... Такой. Его. Отряхнув ладони, Данзас подходит сзади к любимому и слегка обнимает, не сковывая движения. Ваня нежно улыбается, даже не возразив, что хваталки-обнималки у кого-то абсолютно влажные, одной рукой погладив кратко чужие предплечья, пока доставал кружку.

Дружбу крепкую не разлить водой, а если это попробуют сделать совсем не дружеские чуства?

ПММ. Данзас читает эти строки и точно знает: лишь один человек мог такое написать. Два несносных характера, они все время отчаянно ссорились, пытаясь защитить друг друга от неминуемых опасностей и отчаянных глупостей. Это было их своеобразным языком: ПММ (Прости меня, Медведь) для Пущина и ПМЖ (Прости меня, Жанно) для Данзаса. / au, в котором восстание удалось предотвратить, но что-то ломается в отношениях двух близких людей.

Данзас, сам того не осознавая, перешёл ту тонкую грань, которую нельзя было переступать. Или всё-таки можно? Ваня испугался, но отступать было некуда, позади Москва.