Можно ли назвать романом то, что было у неё с Борисом? Или это только интрижка, порыв двух одиноких душ, случайно встретивших друг друга?

В мире, лишённом всякой надежды на спасение, Борис помогает Лэйн обрести саму себя.

Казалось, обычная вылазка может привести не к лучшему исходу, но какое следует приятное лечение.

Мы танцуем на грани между светлой мечтой и ядовитой скверной, словно два призрака, запутавшиеся в сюрреализме. Каждое прикосновение — это не только низменное физическое соединение, но и откровение, раскрывающее тёмные глубины душ. На мгновения даже верится, будто эта связь может осветить непроглядное бытие, придавая ему смысл и значение. Два мира — живое и мёртвое; однако парадоксально то, что живым ощущается Борис, я же абсолютно точно погребена под руинами своего (не)верного выбора.

…И не хочется ни на секунду думать о том, что мы с ним в разных измерениях, между нами пропасть — бездна забвения, укрытая тенями вечности и пустотами времени и безвременья. Мы сейчас только здесь, у границы круга, который нельзя разорвать. Мы — два отражения.

Где заканчивается сон, а где начинается реальность, Лэйн? И есть ли смысл задаваться этим вопросом в мире после апокалипсиса, когда все так перепутано...

Они молча смотрели друг другу в глаза. Уставшие. Измученные. Упрямые. Любящие друг друга.

Сегодня ночью в старинной башне горит свет, Как будто правда бывает ночь перед Рождеством, И как эссенция разливается волшебство, Его законы не умещаются в голове.

Я не знаю, что будет дальше. Придёт ли весна с талым снегом, застучит ли озорная капель. Сможет ли солнце растопить все сугробы, ухабы, проломить глыбы льда на воде. Но здесь, сейчас, в диапазоне между зимой и счастьем я уверенно выбираю второе, а Борис идёт в мою сторону, отряхивая полы пальто, чтобы всё-таки сделать из чашки глоток.

— А что мы будем танцевать? — интересуется Лэйн, следуя послушно в самый центр. — Вальс? — Тебе больше подходит танго.

Москва 1960-го. Вчерашняя студентка Лэйн полна мечтаний и надежд на будущее, но весенним громом звучит необходимость сложного выбора: брак с влиятельным дипломатом Борисом Романовым или жизнь под вечным гнётом советской системы. Борис — ключ к светлому будущему и билет за железный занавес, избавление от удушливой цензуры и диктатуры, пусть и сам он — неотделимая часть советской системы, мира лицемерия и лжи. Однако не окажется ли слишком высокой цена за шанс на свободу?

Лэйн немного боязливо опускает вниз руку, пальцами по крепкому торсу ведёт, цепляя за пуговицей пуговицу, осознаёт вдруг, какую имеет над этим мужчиной власть: как легко соблазняет его, на колени поставив, как заставляет голубые озёра глаз в тёмные проруби обращаться, как с ней он, всегда строгий и собранный, становится словно домашний ласковый кот.

Стены Оксфорда осточертели. Днями и ночами сплошная работа над переводом книги апокалипсиса. Но ночной визитёр скрашивает серые будни.