Ни одна предыдущая зима не казалась Чимину такой холодной, как нынешняя. Ни одна предыдущая зима не была для него такой теплой, как эта.

«Мне нужен хозяин в доме, чтобы безжалостный с другими, но ласковый со мной. Надо будет – стану добиваться, если тебе важно, чтобы всё было как у людей. Год, два? Не побоюсь напрячься, — слова господина Чона – гром среди ясного неба: — Я даже не побоюсь тебя полюбить, если это так необходимо».

Вы когда-нибудь чувствовали разряды тока по всему телу от чужого случайного прикосновения? От кончиков пальцев и по каждому вашему нерву? Или, может, у вас ноги в коленях подгибались от чужой мягкой улыбки, превращающей глаза в полумесяцы? Вы чувствовали когда-нибудь панику от простого вопроса: «Вам упаковать? Сегодня ветрено»? Панику, выбивающую воздух из лёгких.

Юнги был главным и единственным работником почтового отделения на острове. В его жизни всё шло по привычному и размеренному расписанию, пока каждое утро вместо холодного морского берега и охранного пса на крыльце почты его не начал встречать странный парень, который изо дня в день настаивал, что на его имя определенно должно прийти письмо. Интерес начинал топить Юнги с головой.

— Ты можешь всего один месяц вести себя, как нормальный муж? — строго глядит на омегу Юнги, скрещивая руки на груди. — Всего один месяц. Четыре недели. Тридцать дней. Семьсот двадцать часов! Только этот срок, чтобы родители отстали от нас, и ты продолжишь жить, как жил.

В пекарне терпко пахнет свежим хлебом и сладким ванилином. От некоторых стеллажей тянет цедрой свежих цитрусов. Перед витриной с тортами вьётся аромат какао и корицы. Однажды вечером это стандартное соцветие разбавляется тонкой нотой табака

— Мы с тобой не друзья. Запомни уже нахрен: не друзья. И никогда не будем.

— Мне не нравится твой взгляд, Чонгук-щи. Слишком проницательный, мне некомфортно. — Тэхён не поворачивается. Говорит честно, но даже высказавшись вслух, всё равно чувствует этот взгляд в спину, словно парень пересчитывает его позвонки сквозь тонкую белую футболку, испачканную маслом на рукаве, наконец разгадав, кто будет на полотне. — Тогда нарисуй. — Что? — Нарисуй мой взгляд так, будто он твой. Измени его на своём холсте, Тэхён.

Неожиданно у Чонгука появляется проблема - ему срочно нужна семья, которой у него нет. Если не обзаведётся в ближайшее время, то может потерять свой бизнес. Но где ее взять? На помощь приходит его друг, который готов временно одолжить своего супруга и сына за небольшое вознаграждение. А вот что будет с нашими героями дальше, узнаете, прочитав эту историю.

— Ты совсем не такой, каким кажешься, — вдруг искренне произнес Юнги, рассматривая Чимина так пристально, что он снова немного смутился. — У нас состоялся небольшой, весьма формальный диалог, а ты уже понял, какой я? — Со стороны кажется, что ты идеально вписываешься в свое общество. Но, похоже, ты его заложник. Чимин жил в золотой клетке и никогда не знал, что такое свобода. Юнги любил рисовать картины в мастерской под песни Green Day и, казалось, был этой свободой.

Глаза... Глаза у этого болтливого красивые, такие голубые. Даже в темноте яркие, насыщенные, в них страшно смотреть. Прилипчивый, конечно, как клещ, но взгляд-то какой... Пронзительный. До костей. Он капитану напоминает море, оттого и страшно. Если честно, очень. Моря губят жизни. И люди, знаете ли, тоже так умеют.

Сложность у каждого своя. Для Джисона сложно понимать свои чувства, измерять их в пропорциях, проявлять или не проявлять вовсе, узнавать по окрасу и использовать их по прямому назначению… Чувства для Джисона — что-то странное и не поддающееся объяснению в его голове. Как тригонометрия. Вещь интересная, но выводит из себя не хуже, чем скрип острых зубчиков вилки о дно кастрюли или тарелки. Это не любовная история, это история о любви.

Становится намного лучше от требовательных рук, которые скользят под майку и гладят горячее тело Тэхёна, прогретое солнцем и жаром от желания. Чонгук тихо мычит, когда Тэхён зубами цепляет его пирсинг, кладет ладони на лопатки и прижимает плотнее к себе. Он снова ощущает любимого и его аромат, такой родной и необходимый, его так сильно не хватало. — Наконец-то ты прилетел, — выдыхает Тэхён, отстранившись и глядя в прикрытые глаза. — Я не мог не прилететь, ты же соскучился, — усмехается Чонгук.

Ким родился в том мире, где у соулмейтов синхронизируются сердцебиения, а у него больное сердце. https://pin.it/5ceTvAO визуализация

— Доктор сказал... — но омега не даёт договорить. — Клал я на то, что доктор сказал, — из последних сил выжимает из себя Ким. — Никакого альфы даже близко рядом со мной не будет! Ты же не успел навести суету и кого-то позвать? — Нет, я нашёл решение лучше. — Да неужели?

На пути к одной мечте можно наткнуться и на другую...

— Это все потому, что ты в чудеса не веришь, — Чимин поставил перед ним белую кружку с чаем и тарелку с печеньем, садясь напротив. — Я же не ребенок. — У чудес нет возраста, Юнги, — весело улыбнулся, подпирая голову рукой. Или история о том, как Юнги, тонувший в серости своей реальности, получил в подарок от милого продавца сувенирной лавки: кольцо, джинна, четырнадцать желаний и чудо, которое поможет ему изменить свою жизнь к лучшему.

— мгм… а рот его этот маленький, губы тоненькие… тьфу! — стакан снова со звоном опускается на столешницу, — я тебе говорю: он в рот нормально даже взять не сможет! — в рот не сможет — это плохо, — чимин как-то грустно вздыхает.

У Чонгука тройки по всем нормативам по физ-ре, куда ему дикого дракона укротить.

Тэхён старается быть отличным папой, поэтому вместе с сыном сидит в кустах под окнами дома единственного азиата в их районе, для которого малыш решил стать Сантой на это Рождество.