Одна мысль о том, как Исаги упирается острыми коленями по обе стороны от его головы, как отчаянно держится за изголовье кровати, чтобы не упасть, как позволяет мять в руках свои умопомрачительные ляжки, начисто сносит крышу и срывает любые тормоза. Достаточно секундной нечеткой фантазии, чтобы возбудиться — член больно оттягивает ткань нижнего белья.

– мне кажется, или Рин и Исаги поладили? – тебе не кажется, между ними и правда что-то произошло. – Бачира, не знаешь, что между этими двумя случилось, что они так сдружились? – ммм - сделав самое невинное и неосведомлённое лицо выдал Бачира - неа, без понятия)))

Если бы не Кайзер, его неоднозначные касания и двусмысленные ухмылки в матче с Италией, Итоши, обычно спокойный и старающийся казаться отчужденным, не завелся бы с пол-оборота, не ворвался бы в раздевалку немецкой команды, не ввалился бы в незапертую душевую кабинку. И не трахнул бы Йоичи до трясущихся коленей и сорванного голоса, неистово и дико, словно в последний раз, словно вероятность еще раз знойно отыметь Исаги с сегодняшнего дня устремится к нулю.

Исаги просто сдается в его руки. Все равно вечно бегать друг от друга они бы не смогли.

Наги не свойственно долго думать над вещами, но есть отдельный случай требующий скорейшей решения проблемы.

Да какая к черту разница? Они вдвоем упали в этот омут с головой и выбираться из него не собираются.

Прикосновения для многих значат обыденность, а для других признак близости и симпатии.

Исаги Йоичи именно тот омега, что ненавидел альф вроде Итоши Рина. Надменный, высокомерный, непомерно гордый, да что этот гадкий тип о себе возомнил? А сам Рин думал по - другому.

Рео вымученно стонет, окончательно отдаваясь на растерзание сухим и противоречиво нежным губам Наги. Почему никто не объяснил ему, что нельзя быть таким искренне непосредственным и экстремально горячим, словно пламя мифического Тартара? Его ладони издевательски медленно скользят выше, к чувствительным соскам, которые он ненамеренно задевает шершавыми подушечками пальцев, и грудным мышцам. Микаге нетерпеливо сучит ногами, но на Наги его капризы впечатления не производят.

Капли катятся по лопаткам, от прикосновений становится чувствительным, Исаги ведет от сильных рук, что мнут бедра, от губ на нежной коже, от зубов, что вгрызаются в плоть, оставляя следы.

Душ никогда еще не был таким освежающим.

К черту разум. Сейчас Йоичи отдан чувствам, и они действуют на него, словно наркотик, который не хотелось забрасывать.

Кайзер задавался вопросом, почему никто не говорит о том, как меняется Йоичи на поле и за его пределами. Удивительно, что никто не заметил этого в последнем матче.

Исаги Йоичи желают присвоить себе.