— Так значит, ты вампир. — Леви произнес это с сомнением в голосе и с отстраненным выражением лица, крутя в руках кружку с чаем. Это должен был быть уточняющий вопрос, но признание Эрвина в том, что он вампир, выбило из колеи. Звучало как полный абсурд, словно он по приколу на полном серьезе решил выдать за правду какую-то чушь, в которую даже если захочешь - не поверишь. — Да. — Эрвин спокойно кивнул, не отводя внимательного взгляда от друга. — И чем докажешь?

Леви хочет научиться внутреннему спокойствию, а у Эрвина всегда найдутся подходящие техники

Всякий раз, когда Леви находился на грани из-за утраты близкого человека, Ханджи поддерживала его. Но, когда Аккерман испытал самую тяжёлую и невосполнимую потерю, Ханджи впервые не оказалась рядом с ним, ведь самой большой потерей для него стала она.

Эрвин так резко распахнул глаза, что в ушах тут же зазвенело, а голова трещала так сильно, словно её сжимали в тисках. Он глубоко дышал и пытался осознать, что происходит. Рана на боку помогла вспомнить. Шиганшина, звероподобный титан и он, ведущий солдат на верную смерть. Но тогда почему он выжил?

Ее единственное желание — погрузиться глубоко в его объятия.

Он впервые задумался над тем, что не хочет умирать, в том самом «моменте», когда истекал кровью в ее комнате. «Моменты», которые подкидывает ему судьба, - он собирает их, как мусор, который жалко выбросить. Где-то в глубине себя он знает, что не хочет умирать. Не потому, что это больно или страшно. Нет, не так. Просто он не хочет уходить, не испытав идеальный «момент» на своей шкуре. А что потом? Сложно сказать наверняка. Наверное, он или Микаса обязательно что-нибудь придумают.

Возвращаясь с ночного дежурства, Жан случайно замечает то, чего не должен был.

Члены обзывают то железными, то стальными. То выдумают члены-башни, то члены-титаны, то члены-лезвия, то члены-пушки. Но на уроках полового воспитания им объясняли, что в самом деле член — это лишь налитая кровью пористая трубка, почти такая же хрупкая, как и яички. А вот вагины… Вагины, которые выталкивают детей на свет божий, чем-то напоминают цветы, но сотканы из мышц. У девушки, что в бою заменит сотню солдат, эти мышцы очень сильны.

Законченный очкастый ботан без единой четвёрки на страницах дневника. И такой… до охуения сексуальный. Эти вещи вообще могут сочетаться? Микаса не знала наверняка, но знала только то, что прямо сейчас хотела бы переродиться в блядскую шариковую ручку, колпачок которой Жан методично грыз уже около получаса.