Юнхо уставился вниз на бокал с напитком, приехавший к нему с другой стороны бара, и нахмурился. - От кого это? – вздохнул Юнхо, уже приготовившись надеть радостную улыбку и строить из себя дружелюбного парня, как и подобало ковбою, который выходил в люди. И удивился, услышав в ответ хрипловатый голос удивлённого бармена: - От меня. Наконец подняв глаза, Юнхо едва удержался от того, чтобы не уронить челюсть на пол. Ну здравствуй, прелесть.

— Нужно оценивать знания, господин Ли, а вы работаете на личных взглядах. — Я уже исправился. Закрыл все твои пропуски. — У тебя на это есть весомая причина, — чуть тише заговорил Джисон. — Мы стали более близки, не каждый второй студент твой член облизывал, правильно. — Не начинай. Или: Джисон поступает в университет мечты, но внезапно, его преподавателем философии оказывается сосед, с которым он враждует уже четыре года.

Чтобы не попасть в колонию для несовершеннолетних, Джисон перевелся в пансион для трудных подростков, где ему дали последний шанс. Вот только сможет ли Хан им воспользоваться, когда в новом месте все ученики ещё более отмороженные, чем он сам?

— Первое правило нашего договора: все эти три месяца ты мой парень. А значит тебе нельзя ни с кем встречаться и спать на стороне. Второе правило: быть скромным. Не нужно за столом говорить, как ты любишь, когда тебе присовывают в задницу. Третье правило: не смотреть на моих братьев. И если Минхо первоначально думал, что эти правила выполнимы, то, оказавшись случайно прижатым чужим обнажённым телом среднего брата Чана, — Джисоном, — до него наконец дошло — это полный провал.

Джисон считал, что любовь — это прогулки до позднего вечера, поцелуи в шею, звонки на старенькую Нокию и крепкие объятия, от которых забываешь про всё на свете. Минхо считал, что любовь — это леденцы вместо сигарет, запрет на чужую грязь и попытки стать лучше ради «своего ангела». Всё, что у них было — это любовь и долгие поцелуи. Но, как оказалось, даже они не способны спасти, если один уже увяз слишком глубоко и не хочет хвататься за руку.

Почти как парализованный, Джисон уставился на свою жертву. Он сделал бесшумный шаг вперед, ступая ногами по полу. Он сделал второй шаг, его грудь нависла над спиной Минхо, тепло чужого тела странно ощущалось в сравнении с его холодом. Наклонившись, он глубоко, но осторожно вдохнул прямо за ухом Минхо, пытаясь ощутить на своем языке и в носу запах и вкус его кожи. Или: Минхо — симпатичный парень по соседству, которого Джисон хочет съесть.

Джисон просто пришёл с Хенджином в салон за компанию. Он совершенно точно не собирался делать себе татуировку. А лежать под красивым парнем — уж тем более. Но, видимо, у судьбы были другие планы. Или такие планы были у самого Ли Минхо. — А вы точно тату-мастер? Минхо на секунду замер, машинка зависла над горячей кожей. — Да, а что? — Тогда почему ваш стояк упирается мне в живот? — А вам что-то не нравится? — Нет-нет, мне все нравится, продолжайте.

а если, например, в закусочной «神메뉴» будет холодно, они её сожгут.

В город, где на стенах, словно шрамы, расползаются трещины, где жизнь гудит до темноты и шепчет по ночам, где за каждой дверью квартиры скрываются личные тайны: переезжает подросток, для которого эта богом забытая дыра должна стать новым шансом на счастливую жизнь. Но город, словно живой организм, живет по своим правилам и законам, он воскрешает и убивает, он создает и ломает, у него есть только две стороны: орел и решка. Какой стороной выпадет монетка на этот раз?

Их первую встречу сложно назвать удачной, прямо говоря, это было катастрофой. Но жизнь распорядилась так, что для достижения целей группировки Минхо и Джисон должны были совместно выполнить часть работы и попытаться не убить друг друга в процессе. Чанбин не понимал, что требует невозможного...

— Ты не нравишься моей маме. — Оу, что, правда? Главное, чтобы я нравился тебе, Хан Джисон, – Минхо подмигивает и смеётся, когда тот от смущения опять утыкается ему в грудь.