Сынмин ненавидел находиться рядом с Хенджином. Он любил находиться под ним.

— Видишь фото мальца? Это сын Ким Юсона, – Хван не охотно взглянул на фото и почесал дулом пистолета свой висок. — И что вы хотите, чтобы я сделал? Убрал его? Раз плюнуть. — Нет, Хван, в этот раз ты должен похитить его и сдувать с него каждую пылинку. Он нам может как никогда пригодиться, – проговорил мужчина. — Сделаем. — И, да, постарайся за все его время нахождения здесь не убить парнишку, ладно? У него длинный язык, тебе не понравится. — Не волнуйтесь, я найду ему применение.

— Да ты чокнутый, — хмурится Сынмин, подправляя свой галстук. — Я обязательно расскажу всем, какой ты долбаный извращенец! — А я обязательно доложу полиции о маленьком милом грабителе, которому нравится тайком наблюдать за голыми парнями.

Хенджин не понимал, чем заслужил к себе такое отношения от Сынмина. Он то и дело раздражал своим поведением, словами и присутствием. И если бы Хенджин только знал, что скрывалось за всем этим, пересмотрел бы свои взгляды на этого парня заранее. — Вижу, ты любишь играть на моих нервах. — И на гитаре.

Сынмин очень умный парень, который на отлично идёт по всем предметам, кроме одного – физкультуры. А Хёнджин, как очень хороший спортсмен, соглашается помочь Киму с нормативами.

Сынмин всю свою жизнь только и делал, что учился. Он хотел поступить в университет, найти друзей, девушку, но однажды в библиотеке его увидел Хёнджин

хенмин сборник! у них свой мир, в котором им комфортно и больше ничего и не надо. они счастливы.

Сынмин такой сладкий, что хочется всего вылизать, но как же сладка его реакция. Хенджин бы вечность наблюдал за тем, как закатываются темные глаза, как сладкие нежные губы раскрываются буквой «о», когда из него вырываются глубокие стоны, смешанные со всхлипами.

Хёнджин постоянно просил списать, надеясь, что Сынмин не даст. А он, блин, постоянно давал.

Хёнджин узнает кое-что о свиданиях с убийцей.

Хёнджин убегает. Сынмин ловит.

Боже, да есть ли где-то в этом мире справедливость? Почему именно этот суперпопулярный второкурсник, на которого Сынмин весь прошлый год пускал нетерпеливые слюни, как и половина университета, стоит на пороге его шикарного замка одиночества и, мягко улыбаясь, говорит: — Привет! Меня зовут Хван Хёнджин, альфа, я твой новый сосед. Позаботься обо мне.

Выводить из себя капитана университетской сборной по баскетболу стало чем-то вроде ежедневного ритуала. Собственно, а зачем ещё Хвану таскаться на эти изнурительные тренировки, если не для ехидного подтрунивания и следующего за ним любования перекошенной от гнева рожей. Хёнджину этот ваш баскетбол, как и любой другой вид спорта, в котором он неизменно будет лучшим, вообще до пизды. Он и в секцию записался с одной целью – убить время и выплеснуть накапливаемую от недотраха энергию.

Это было то, ради чего Хёнджин пришёл сюда. То, чего он хотел. Он хотел трахаться с Крисом Баном, хотел быть в центре внимания этого мужчины, хотел воплотить в жизнь свои любимые мокрые фантазии. И всё же, всё это мгновенно стирается из его памяти, когда он тупо смотрит на человека, которого Крис прижал к стене.

Эта неизвестно когда зародившаяся традиция звучала перед каждым заездом с высокими ставками. “Ставишь тачку или рот”. И ставкой, конечно, была тачка. Всегда. За всю историю гонок никто не трактовал эту формальную фразу буквально. Никто, кроме Ким Сынмина.

Что делать тому, кто обречён? Смириться, потому что иного не дано, и гордо принять свою судьбу. Что делать тому, кто отчаянно желает спасти самое дорогое, что у него есть? Бороться?.. Даже ценой своей гордости или чести бороться за жизнь?.. Сынмин многое бы отдал, чтобы такие вопросы перед ним не возникали. Но он родился омегой в мире, где омеги были самым драгоценным подарком, самым дорогим товаром и самой желанной добычей. Так что - увы - он был обречён.