Никто из вас, мужчин, не знает как сложно быть женщиной-шиноби. Для вас мы всегда должны быть красивы, здоровы и приветливы. И не дай бог хотя бы одна из нас посмеет заикнуться на подобную тему, это табу, о которым вы не просто не знали – вы не хотели знать. Вам так было удобно. Нам бы лежать в постели в такие дни, но мы упрямо бежали за вами и не подавали виду. Мы были настоящие героини. Каждая из нас.

Саске в последний раз обводит глазами пустыню и мысленно кивает. Пора двигаться дальше. Он не знает, сколько таких миров придется обойти прежде чем найти Сакуру.

Он не понимает, что она ждет малейшего «спасибо». Он не понимает, что ее натянутая улыбка – грустная. Он не понимает, когда ее надоедливость стала заботой. А еще больше не понимает: когда же он начал в этой надоедливой заботе и заботливой надоедливости нуждаться?

Огонь — его стихия. А Сакура — это и есть полыхающее пламя, разгорающееся с первым порывом страсти, злости и ярости, подчиняющееся только Учихе с его ледяным взглядом и отталкивающей грубостью.

Саске никогда не признавал в ней бойца. Сакура всегда казалась слишком слабой, чтобы постоять за себя по-настоящему, а не только подзатыльниками. Слишком слабой, чтобы дать должной отпор. Слишком слабой, чтобы рисковать своей жизнью.

Саске и Сакура вынуждены все время поддерживать хорошую физическую форму, поэтому соглашаются делать это на равных условиях. Или: искусство тайдзюцу и женского обаяния. Или или: Сакура витает в облаках, но это не плохо.

Сакура Учиха. Ей шло. А ему быть ее мужем – ни капли. Потому что где-то на задворках подсознательного змеей грелась мысль, что она достойна большего. Например, мужа, который хоть иногда улыбается – да, он старался, но выходило крайне натянуто и неизбежно перерастало в ухмылку одним уголком губ. Мужа, который заботится о жене больше, чем жена о муже. Мужа, который может должным образом удовлетворить супругу. Мужа, уважение к которому не надо доказывать. Оно и без того должно быть видно.

Саске прекрасно знает, что она врет, но продолжает наблюдать за ней с легкой ухмылкой – раз так, то он примет ее правила и сыграет с ней в игру. - Возможно, я действительно погорячилась, но… Не стану брать свои слова обратно. Нам все же нужно расстаться. - Ты в Коноху? – спрашивает он, картинно отцепляя розовый волос от собственного плаща. - Да. Сакура крутится на каблуках и делает несколько расторопных широких шагов по песчаной дорожке. - Деревня в другой стороне.

У любой пары, проживающей в одной квартире, есть поводы для ссор. Зачастую этими поводами служат мелочи: разбросал носки, не выбросил мусор, — но бывают и крупные, из-за которых хочется вгрызться друг другу в глотку.

На Церемонию совершеннолетия Сакура не надевает фурисодэ, и Саске, скрытый в тени плакучей ивы в отдалении от праздника, усмехается себе под нос.