за два часа до сна. // анбу!какаши и галлюцинация в маске

– Классные у тебя наклейки. Это была первая за все время «общения» сказанная между ними фраза. От долгого молчания и возникшего пугающего миража голос сорвался и, хоть немного хрипло, прозвучал каким-то мальчишеским, словно не сломался и не огрубел много лет назад.

это его личная компульсия, личная обсессия и личная трагикомедия. это их трепетное неначало без намёка на конец.

Рекомендации созданы Учихой, потому автор сам никак не может понять, как можно их полюбить. Но, возможно, руководство поможет другим любить Учих с меньшими потерями.

Битва в камуи пошла по немного другому сценарию.

А что, если Какаши не потерял сознание, когда погибла Рин?

Обито живёт, пытаясь наслаждаться каждым прожитым с Какаши моментом. Ему приятно собирать по кусочкам свою раздробленную жизнь, нет, скорее, выстраивать новую. Без сожалений. Скрупулёзно вычищать от семечек арбуз, стоять в очереди за баклажанами для супа, изредка навещать в одиночку могилу Рин и Кушины с Минато − это то, что позволяет Обито жить теперь без опаски за своё прошлое. Чувство вины остыло, но до конца ещё не исчезло.

Какаши решил рассказать Обито о своём образе Сукеа.

Шестому постоянно нужно напоминать о необходимости отдыха.

Два странных драббла о взаимодействиях Обито и Мадары. Первый — в убежище, второй — уже на поле битвы.

- Как же меня бесит этот Какаши! - наконец взорвался криком Обито. - Что он опять натворил? - уже совсем потеряв интерес к таким рассказам своего племянника, спрашивает Мадара. - Он поцеловал меня! - Что.

Каждую ночь Какаши просыпается от чужих касаний. Каждую ночь вокруг ни души.

– Ты проиграл. – Не так быстро, Какаши, – Обито резко вскинулся, забираясь на него сверху и соединил руки товарища, удерживая одной рукой, а другой потянулся за пояс. Вытащив кунай, он приставил его к шее Какаши и наклонился, прошептав в ухо: – Я выиграл.