Вожак крыс поклялся бы, что, будь у него возможность, он выковал бы статую молодого человека, лишь предоставьте ему камень. Даже инструменты не нужны: Рыжий готов разбить руки в кровь, лишь бы запечатлеть этот образ. Единственное, что ему не нравилось в этом варианте, так это то, что придётся замарать Стервятника частичкой себя.

Стервятник носит траур, в прямом и переносном смысле. Везде и всегда.  Настолько это часть его личности, что представить Птичьего Папу в вещах, не выражающих всю мрачность нашего мира — это задание со звёздочкой даже для тех, кто застал его ещё до Трагедии… У Рыжего выходит.

На Новый год он, объективно, проебался, причём по позорной причине: вспомнил о празднике в вечер тридцать первого, когда времени, да и возможности, поехать в магазин за чем-то нормальным уже не было. А до этого абсолютно та же история с днём рождения, о котором Рекс сказал один раз за неделю до праздника, и Рыжий также благополучно о нём не вспомнил. В этот раз шанса на проёб у него нет, поскольку на кону проёб отношений.

Большая Птица в моменте кажется совсем несоответствующей своей кличке. Пытающийся ухватиться за рубашку Рыжего так отчаянно, будто тот может пропасть, Стервятник похож на существо, которое можно уместить в карман или спрятать от всего мира у себя в ладонях. В этот момент он не кажется вожаком целой стаи и уж тем более человеком, способным справиться со всем навалившимся сам…

Попытки свергнуть вожака Крыс начались задолго до Самой Длинной Ночи: что, если в одно из ночных скитаний по дому Рыжий неожиданно встретит Стервятника? Сможет ли он отказать птичьему вожаку, или, может, искушение приблизиться к запретному плоду сильнее разума?

Рыжий сидит за барной стойкой в Кофейнике и борется с внутренним чудовищем. Имя ему - ревность.