Иван не удостоил его ответом. Его пальцы скользнули по коже ножен. — Только тронь его снова, — голос Ивана прозвучал ровно. Не угроза. Не просьба. Мысли корили его, твердя "не здесь", но Иван проигнорировал их. Ему всего лишь нужен был повод. Тилл всхлипнул — боль пульсировала в голове. Фредди хихикал, находя его мучения забавными. Он рванул вперёд, вытягивая руку и готовясь вцепиться в волосы Тилла. Повод нашёлся. Катана издала резкий звук — рука Фредди покатилась по полу.

Иван - обычный школьник, родом из Дагестана. Он никогда не мечтал о больших городах, об огромных стадионах, полных его слушателей, но у него была сильная страсть к музыке. Такая, что и заставила его, наконец-то, собраться и сбежать в Москву - центр возможностей и развития.

Когда все огни погасли, публика замолкла, Тилл просто исчез. Он не присоединился к Сопротивлению. Он просто... ушёл. Сбежал, спрятался. Но однажды, на развалинах старой вокальной студии, среди пепла и облупившихся афиш, он находит нечто похожее на тело. Полуживое. Его имя — Иван.

В полночь вместе с пятью другими учениками Тилл оказывается в школьной часовне. «Пожалуйста, найдите части моего тела» – слышат они. Но в ночь поиска на них открывается охота мистическим существом с улыбкой. Погибнув, Тилл открывает глаза в том же дне.

Их жизни пересеклись в коридоре, где тишина звучала громче всех диагнозов. Один не верил, что доживёт до лета — да и не стремился. Другой завещал ему весну, желание жить и собственные чувства. У любви нет тела, но она может остаться органом, жить под рубцом и звать сквозь глухие стены больничной палаты.

Кто-то однажды сказал, что для того, чтобы выработать привычку, понадобится двадцать один день. Что ж, это последняя надежда, что все еще держит меня на плаву, это то, ради чего я готов попробовать сделать еще немного. Я не знаю, к чему это приведет, но у меня больше нет времени на бесконечное ожидание. В конце концов, мое единственное настоящее желание - это быть твоим, так что позволь мне немного побыть эгоистом и напоследок насладиться всем, что ты сможешь мне дать...

Очнувшись после 6 раунда в Загробном мире, Иван обнаруживает себя посреди школьной библиотеки и видит разборки местной шпаны с хрупкой девочкой. На рядовую драку происходящее не похоже — слишком много огнестрельного оружия. Да и отбивающая пули клинком не тянет на обычного человека. Не желая становиться частью творящегося безумия, юноша живёт по правилам Загробного мира в ожидании, когда «исчезнет». Всё меняется, когда он встречает того, кто в этом паршивом месте точно не должен был оказаться.

Иван снова встречается со своей первой любовью, Тилл-хёном — тем самым хёном из прошлого, который научил его радостям и горестям первой любви. Но ситуация усложняется, и теперь им приходится жить под одной крышей. Всё в порядке. Иван точно в полном порядке.

Тилл получает роль, которая способна изменить его карьеру. Но режиссёр требует большего, чем репетиции — двадцать дней он должен приходить в психиатрическую клинику и проводить время с одним из пациентов. Иван — уже семь лет за этими стенами. Молчаливый, умный и слишком честный, чтобы быть безопасным. То, что должно было быть частью подготовки к фильму, превращается в историю, где двадцать встреч решат всё: кто ты есть, кого ты помнишь и кого потеряешь навсегда.

Иван наблюдает за миром, потому что больше ему ничего не остаётся. Сладкие оттенки оранжевого и жёлтого на восходе и пурпурного и голубого на закате. Его руки находят утешение в мягких, знакомых текстурах, а язык дёргается от удовольствия, ощущая сладкие вкусы. Но больше всего Иван любит смотреть. Что плохого в том, чтобы наблюдать за мальчиком, который рисует? // Первая встреча глухого Ивана и художника Тилла.

Саэ всего семнадцать лет, поэтому видеть сгусток чего-то бесформенного и чёрного, что так безостановочно разрывает молекулы пелены спокойствия — это последнее, чего Итоши-старшему хочется в этом возрасте

В один момент жизнь Саэ Итоши превращается в один отвратительный комок, который и права не имеет на спасение. Дни превращаются в страдания, он тонет в них все больше и больше... Но одному лучику света всё-таки удается пробиться. Он даёт второй шанс своей судьбе. Только правильное ли это решение?

Даже если школьная повседневность сильно изменилась, неизменным оставалось одно. Кроме учёбы, зубрёжки и бесконечного количества книг в жизни Акутагавы было ещё одно увлечение — проза. И об этом никто, никто не должен был узнать.

«Мне кажется, что я любил тебя и раньше — сотни тысяч лет назад, потому что полюбить тебя было так естественно и правильно. Как будто не могло быть иначе. Думаю, всё это время я ждал именно тебя, и, наконец, дождался».

Ровно в 20:45. Черный кофе без молока и сахара. Столик у окна. «Мистер Черный Кофе» — загадочный и замкнутый гость Ацуши. Казалось, его ледяная сдержанность непробиваема. Но Ацуши верит в магию маленьких жестов: случайное печенье, зонт в ливень, книга "без дела". И капля за каплей, глоток за глотком, сквозь горечь кофе начинает пробиваться тепло.

Тиллу полагалось уйти в отставку. Последнее дело — тихое, нераскрытое, просто чтобы закрыть досье. Семь смертей. И ни единой связывающей их улики. Лишь одна общая нить — церковь Святой Марии Горетти. И священник, что ни разу её не покидал. Отец Иван спокоен. Сдержан. Красив настолько, что людям становится не по себе. Нет никаких доказательств его вины. Но Тилл не перестаёт возвращаться.

Иногда первое впечатление, оставившее яркий след на одежде и репутации, всё же удаётся исправить.

Маскарад. Играет громкая музыка, по бокалам весело разливается шампанское. Акутагава в который раз ёжится под пристальным взглядом незнакомца в маске тигра.

Каждый раз, когда Ацуши видит парня-продавца из одного обычного магазина, у него моментально пропадает способность нормально разговаривать. Он начинает говорить сплошные глупости или то, о чём он действительно думает. Просить стать этого незнакомого парня его мужем, наверное, не стоило, да?

—Ты впервые делаешь татуировку? —Да,— подтвердил Ацуши.—Я бы… я бы хотел перекрыть шрам. После юноша медленно повернулся и снял рубашку. Дыхание Акутагавы остановилось на добрых 10 секунд. Шрамы на спине парня говорили о жестокости и пытках. Они показывали самые темные стороны этого общества на одном человеческом теле. —Извините, это не совсем… ну. Я понимаю, если ты откажешься, правда...—начал нервно бормотать Ацуши, оборачиваясь. —Нет.— произнес Акутагава,—Я собираюсь сделать тебе тату.