Много белого цвета, лепнина, золотые шторы. Огромный белый рояль в центре комнаты. Мелодия, льющаяся из-под пальцев. Взгляд тёмных глаз, словно выворачивающий наизнанку... Хонджуну снятся странные сны. Что же это может значить?

Сану не удается узнать, как смотрится Уен утром в его постели. Уену не узнать, как сильно огорчился Сан, проснувшись в одиночестве.

Когда тебе всего шестнадцать, всё вокруг кажется иначе: переходный возраст, становление и принятие личности, разногласия в семье. Казалось бы, разве может быть ещё хуже? И вот доходит до того, что ты сидишь в кабинете психолога и думаешь: конец. А может это только начало?

У кого из нас нет секретов? Джисон вот, например, сбегает от реальности, мечтая освоить скейтборд. Но судьба подкидывает интересный поворот событий... И секретов становится всё больше.

Джейк был неравнодушен к этому красивому парню из его компании друзей. Сонхун был красивым, по-настоящему красивым, и Джейк мог быть предвзятым, но Пак был самым красивым парнем, которого он когда-либо видел. Не помогало и то, что они на самом деле были настолько близки, что Сонхун мог иногда держать его за руку, и им было достаточно комфортно обниматься друг с другом в кровати, в то время как сердце Джейка всё это время безумно стучало в груди.

Люди начинают исчезать под покровом ночи. Детективы в тупике, свидетелей нет, а камеры видеонаблюдения ничего не записали. Никто не знает что происходит. Всем стоит подумать и прийти к здравому смыслу. И в конце концов поверить в то, что вызывает ужас...

Как "Незнакомец на берегу моря", но не аниме. Как грустная история о поиске себя, но с тёплыми улыбками и объятиями в уютном деревянном доме на побережье.

Что делать тому, кто обречён? Смириться, потому что иного не дано, и гордо принять свою судьбу. Что делать тому, кто отчаянно желает спасти самое дорогое, что у него есть? Бороться?.. Даже ценой своей гордости или чести бороться за жизнь?.. Сынмин многое бы отдал, чтобы такие вопросы перед ним не возникали. Но он родился омегой в мире, где омеги были самым драгоценным подарком, самым дорогим товаром и самой желанной добычей. Так что - увы - он был обречён.

Они солгали ему и отдали его как жертву, чтобы варвары прошли мимо, не причиняя вреда. Он сделал всё, что им было нужно, и оказался в большой беде. И никого из деревни, которую он спас, не оказалось рядом, когда ему так нужна была их поддержка. Из деревни - никого...

То, что там были не только совсем юные омежки, оказалось для Сынмина неожиданностью. Его он увидел почти сразу, потому что именно к нему жались двое тихо плачущих юных омег. Парень был, наверно, самым старшим среди всех. И он не плакал.

Замуж… Неужели, если бы была такая возможность, он бы не сделал этого? Только вот кто его такого возьмёт — нищего, опороченного и с больным папой на руках? Тот еле справляется в их ветхом домишке, пытаясь выжить на то, что добывает его сын. И честно, то, в чём Минхо подозревают и обвиняют все подряд, принесло бы ему и его папе гораздо больше дохода и достатка...

Юнги было плевать. Он устал. Ему было жарко, и он хотел пить. Скорей бы в чёртов замок. Внезапно он услышал отдалённые крики и звон мечей. «Нет, ну что за невезенье! То буря, то волк, то жара, теперь вот люди. Проклятая какая-то поездка, честное слово. За что?» — подумал он мрачно. Но звуки битвы слышались прямо по курсу, так что надо было хоть посмотреть, что за ерунда.

Родиться в один день со своим сводным братом-омегой — это надо, конечно, умудриться. Но в уровне своей везучести Ким Чунмён никогда и не сомневался. В этом его превосходил, наверно, только его горе-отец.

К нему никто не подходит сам, потому что взгляда его жутковатых, почти чёрных глаз боятся. В них всегда много тьмы и почти никогда нет ни улыбки, ни простой человеческой доброжелательности. Однако если они останавливаются на ком-то с ленивой уверенностью, то могут пленить, затянуть в омут. Поэтому ему мало кто отказывает, когда он подзывает небрежным движением руки. Одноклассники, да и все ученики в школе, привыкли, что с Чанёлем так: проще сказать да, чем объяснить, почему нет...

Странно… Он ничем не пах… Ах, да, медик. У них очень сильные нейтрализаторы, чтобы не тревожить людей, которым и так плохо. Что же… Извини, медбрат. Нет у Кёнсу истинного. А если и есть, то найти его по запаху не будет никакой возможности. А уж о метке соулмейта и говорить нечего.

— Если ты, тварь, повредил его серьёзно, просто тюрьмой ты не отделаешься, я тебя убью, животное, ты понял? — Я прошу… нет… — задушенно захрипел Чонгук. —Я не хотел... Я прошу вас… умоляю…послушайте…

— Выходи за меня, Сокджин. Пожалуйста. — Вам не надоело, Намджун-ши? — Мне никогда не надоест. Всё равно ты согласишься.

Чан исподлобья посмотрел на своего спасителя. Тот смотрел в ответ, прищурив глаза, его взгляд медленно скользил по фигуре Чана с интересом, и он ничуть не стеснялся так откровенно рассматривать омегу. Тело альфы было обманчиво расслабленным на вид, но Чан видел, что мускулы находятся в боевой готовности. Парень покусывал губы и чуть сжимал пальцы в замке. «Я ведь даже убежать сейчас от него не смогу, если он решит напасть, — тоскливо подумал Чан. — Не то что дать отпор…»

— Это такой абсурд, — мягко произносит он. Глаза Юнхо распахиваются еще шире, затем взгляд его постепенно смягчается, точно созревающий до плода цветок. Юнхо наклоняется вперед. — Клянусь, я откуда-то вас знаю, — полушепотом произносит он, изучая взглядом лицо Сонхва, будто ныряльщик за жемчужинами, всматривающийся во тьму. Сонхва качает головой. — Я бы запомнил вас, если бы знал. Или, Сонхва возвращается домой в Кыманни, Чеджу, и устраивается бальзамировщиком тел при местной больнице.