чонвон влюблён и по сей день, несмотря на годы в браке. ему часто говорили, что после того, как человек по бумажкам твой, а ты — его, всё меняется. и чонвон к этому был готов и знал, что возможно войдет у джея в привычку, но сам не желал воспринимать его как должное. что-то в этом казалось неправильным.

чонвон беглым взглядом скользит по окружающим, неумело сжимает большим и указательным пальцами мягкий фильтр сигареты и мечтает соответствовать. соответствовать тому самому старшекурснику пак чонсону, который весь такой из себя охуительно горячий в своих кожаных штанах и с вихрем на голове.

au, где чонвон - обычный ничем не примечательный тихий отличник, в комнату к которому одним поздним вечером через окно забирается какой-то странный тип; а сону и сонхун просто на слишком разных уровнях социальной лестницы. сонхун считает это весьма веской причиной для ненависти.

однако главная привычка — любить его. она поглощает будто ханахаки, которое без остановки разрастается в лёгких и не даёт дышать. с годами нужно уметь подавлять эту задышку, но каждая его улыбка, каждое дружеское касание — временами заставляют его пожалеть о том, что из всех вселенных он попал в эту, где ему без шансов суждено было влюбиться в джея.

Галстук на запястьях Чонвона, липкий июльский воздух и курьер, который пришёл слишком не вовремя… или как раз вовремя.

Чонвон вдруг понял, что слишком крепко сжимает бокал, и ослабил пальцы. — Апероль тебе не идёт, — сказал он, прежде чем успел подумать.

– Мне нравится фиолетовый, – Тэхен пихает язык за щеку, глядя на розовое лицо Чонгука, которое тот отчаянно пытается скрыть. – Ты бы отлично выглядел на моем члене в этом цвете. – Добавляет Ким, расплываясь в яркой улыбке. ВНИМАНИЕ! Ведущий пейринг ВиГу, метки — насилие, жестокость к ним не относятся

— Мы дома. У нас за стенкой твоя мать. — А за дверью — твоя.

Проснувшись в металлическом гробу глубоко под чавкающей землей, Чонвон тут же понял: он изменился. Воздух уже давно должен был закончиться, но Чонвон сильнее прижимал ко рту край окровавленной толстовки. Внутри металлической коробки ничего не было, кроме тишины и темноты. Чонвон потратил несколько часов, чтобы найти самые маленькие трещины. Первый удар кулаком немного выгнул толстый лист. От второго разорвался металл. Теперь, восстав из собственной могилы, Чонвон мог назваться вампиром.

Город погрузился в хаос. Крики, стрельба, вой сирен — все смешалось в один кошмарный аккорд. Люди боролись за выживание, но шансы с каждым часом таяли. Белые мертвецы неумолимо приближались, оставляя за собой лишь опустошение и смерть.

Чонвон знал, что серые и облезлые стены интерната априори не могли сулить ничего хорошего, но он не думал, что всё будет настолько плохо. Несправедливая жестокость, устоявшаяся иерархия и обозлëнные на весь мир подростки — последнее, с чем Ян хотел бы столкнуться. А уж с Джеем он и вовсе желал бы никогда не пересекаться.

Надежда на лучшее будущее с каждым днем угасает, мечта о том, что какое-то волшебное спасение придет давно пропала. Многие, не выдержав всего сами решают покинуть этот мрачный мир.

Джейк - замученный рутиной и уставший от работы омега, пытающийся построить хорошие отношения со своим «проблемным» сыном-подростком Рики. Сонхун - альфа и прилежный отец-одиночка, который спустя почти 17 лет решается вновь отыскать себе вторую половинку. Рики, сам того не подозревая, сводит две несчастные души в кабинете школьного директора. Драка сыновей - хороший повод для знакомства двух родителей, не так ли?

Сонхун знает, что его жизнь идёт по наклонной. Он знает, что его брак трещит по швам и прекрасно знает, что жена охладела к нему. Джейк знает, что общество станет диктовать правила. Знает, что должен помочь подруге с разводом, и вовсе не знает, что станет причиной, почему бывший муж девушки разрушит былые устои собственной ориентации. И они оба не знают, чем заканчивается та череда случайностей, которой пришли к этому, но оба уверены, что оказались там, где всему приходит конец.

Так и почему же Чонсон молчит? Потому что его муж, лежа на животе, болтает ногами в воздухе — колокольчики на его ступнях позвякивают в ритм неспешным покачиваниям, ударяясь то о воздух, то о кружево на соседней ноге. Он лежит в чулках. В белых длинных чулках, что заканчиваются в районе бедра ненавязчивым рюшем — лежит на их диване в их гостиной и, очевидно, ждёт Чонсона.

Чонвон терпеть не мог скошенную траву и всё, что с ней связано. Он не испытывал радости при виде этой зелени на улице в городе или на участке бабушки и никогда не понимал, почему другим такое нравилось. А потом в его жизни появился Пак Чонсон. Альфочка с противным запахом скошенной травы.

В пятнадцать лет узнать, что ты не человек, а наполовину волк-оборотень – не то, о чем мечтает среднестатистический подросток. А если кто и мечтает обладать сверхчеловеческой силой, то просто не понимает, какие лишения придется понести. Забыть свою прежнюю жизнь – таково было условие. Отказаться от всех удобств, от жизни в городе. Полностью переселиться в лес, в стаю, перестать видеться с матерью – вот, что его ждало. Джеюн этого не просил и не хотел. Но не то чтобы кто-то у него спрашивал.

Чонвон наконец-то просит Джея перейти на новый уровень.

католическая школа, где строго следуют правилам. грех — это слабость, слабость — повод для наказания. в гнилом окружении хисын и джейк пытаются подавить друг друга. удастся ли?

-Чё надо радужны..- не успел он договорить как я уебал его с кулака в нос. -Нихрена себе..- сказал я себе под нос и скрылся в толпе..