"У Чонгука просто переходный возраст", — успокаивает себя Чимин, но при этом боится спросить: а у него самого тогда это как называется?

— Подводя итоги дня, — говорит Чонгук, затем подносит кружку с чаем близко к губам, но не отпивая, — Самый лёгкий способ решить наш спор, это просто признать тебе, что я лучше в сексе, чем ты. Сокджин усмехнулся: — Никогда в жизни. Все с любопытством перевели взгляд с Сокджина на Чонгука. Чонгук делает маленький глоток чая: — Значит будем искать пятерых парней, чтобы потрахаться.

Чонгуку двадцать один, он с малого возраста заперт с шестью парнями и кучей нереализованных желаний. Это же ничего?

— Я спрашиваю еще раз для тупых. Ты пишешь эти блядские истории, в которых я умелее любой элитной шлюхи? Чимин нервно сглотнул, оглядел парня еще раз и пискнул, потому что перед ним стоял не кто иной, как пиздецки злой Мин Юнги. Пак сделал осторожный шаг назад, перевел взгляд на телефон в своей руке и прочитал единственное слово, которое прислал ему друг. «Беги».

«О каком одолжении ты говорил?» — спрашивает Намджун. «Точно, — отзывается Хосок, — вчера я слегка набрался, и мне в голову пришла потрясная мысль. И даже когда я протрезвел, она всё равно кажется неплохой, поэтому я и пришёл» «Так что там?» — любопытствует Юнги. Хосок глубоко вздыхает и несколько секунд многозначительно смотрит на него. «Можно я тебе отсосу?»

— Я не могу… — Чон пытается снова, затем резко выдыхает, делает глубокий вдох и, — я не могу прийти. — Прийти куда? — спрашивает Намджун. — На завтрашнее интервью? Это нормально. Мы что-нибудь придумаем. Поменяем расписан- — Нет, — перебивает его Чонгук, краснея и глядя вниз на свои колени. Он не может поверить, что должен сказать это снова. — Прийти, в смысле… как… до конца. До оргазма.

Мин Юнги вечно чем-то недоволен. Мин Юнги постоянно даёт Чимину подзатыльники, когда тот несёт какой-то бред. Мин Юнги хмурит брови (даже когда спит). У Мин Юнги два прокола в правом ухе, три – в левом. Запястья – эрогенная зона Мин Юнги. И Чимин (вроде как) не должен был знать последнего пункта.

— Что ты имеешь в виду… — его голос тихий, поэтому он сглатывает ещё раз, прежде чем продолжить. — Объясни, что ты имеешь в виду под «я могу смотреть»... потому что у меня чувство, что мы не понимаем друг друга. Чонгук выглядывает сквозь пальцы, а затем, вероятно, видя контролируемое и спокойное выражение лица хёна, полностью убирает руки и кладёт их на бёдра. — Я не имел в виду, что хочу наблюдать, как ты дрочишь, — тихо поясняет макнэ. — Тогда что? — настойчиво спрашивает Юнги.

— Никому это не нравится, — выдыхает Чонгук со смехом. — Никому из тех, кого я спрашивал, — кивает Хосок. Чонгук на секунду встречается с ним взглядом и у него перехватывает дыхание так, будто он собирается что-то сказать. Он бросает взгляд в сторону, потом опять на Хосока, закрывает рот и сглатывает. Несколько мгновений они молчат, а потом… — Тебе… тоже это нравится? — тихо интересуется Чонгук. — Согревание члена? — как можно небрежнее уточняет Хосок.

И всё-таки. Что он теряет? Он просто расскажет им о своей проблеме, как хороший тонсен для своих хёнов. Возможно они помогут ему решить ее. И возможно, что решение его проблемы это – секс с ними. А возможно и нет. Но может быть. Он не просто подойдет к ним, выпалив что-то вроде «Я хочу, чтобы вы лишили меня девственности», но он надеется, что они предложат это. Возможно от этого пострадает его собственная гордость, но не сильно, потому что он уверен, что они не будут смеяться над ним.

— Серьезно, — начинает Хосок. - Ты трахался с тех пор, как поступил на военную службу? Потому что я этого не делал. Он не может полностью скрыть горечь в голосе, и Сокджин фыркает.

Проблема, однако, в том, что после стольких раз мастурбации с открытой дверью у меня, возможно, развился своего рода фетиш. Фетиш открытых дверей. Фетиш быть застуканным. Возможно эксгибиционизм.

Он не прекращает, его ладони давят сильнее. Он проводит по коже Юнги ребром ладоней. Старший пытается насильно контролировать свое дыхание, но Хосок все равно видит его насквозь. Именно поэтому Юнги не просит делать массаж. Юнги закрывает глаза, он не хочет видеть усмешки, что появилась на хосоковом лице. Это так глупо. Его самоконтроль будто отсутствует. Когда Хосок разминает место, где соединяются шея и плечо, он чувствует, как кровь направляется прямо в пах.

— Значит, это похоже на сабмиссивно-доминантые отношения? — спросил Сокджин. — Я не знаю, — ответил Намджун. — Я никогда не считал себя доминирующим. А учитывая то, как ведет себя Юнги, думать о нём как о сабмиссиве кажется глупым. Просто в такие моменты. Он как будто меняется.

Хосок случайно находит в гардеробной розовые кружевные трусики, которые, как выясняется, принадлежат его соседу по комнате, Чимину. И это не трусики его девушки, потому что Пак- гей.

Они прежде всего друзья! А друзья не должны так поступать. Не должны пальцами трахать чужой рот, не должны послушно этот рот открывать и не должны делать вид, будто ничего не произошло.

Намджун считает, что Чимин его провоцирует. А Чимин... Чимин не специально...

- Погоди. Тебе снился сон обо мне? - О ком? – произносит Чонгук немного истерически. – Что. - Тебе снился сон обо мне. Тебе… Чон Чонгук, тебе что, приснился грязный сон с моим участием? – Чимин выглядит невероятно довольным. (ака чонгуку снится грязный сон про чимина, он понимает, что влюблён в него, и вот так закручивается сюжет)

Канонник, не AU! Юнги устал и открывает для себя новый способ релаксации. Его персональным ASMR становится голос Чимина, и Юнги предстоит разобраться со своими странными реакциями и чувствами.

Чон Чонгук приезжает в Сеул совсем ребёнком. Он узнает о многоэтажках, запутанных дорогах и жизни в общежитии, на которую сам согласился. Он понимает трудности трейни, находя дырки в изношенной обуви для танцев и переживая бессонные ночи. Но чего он не ожидает, о чём бы он никогда и не подумал – это встреча с Пак Чимином. И потом Чонгук осознает, что Сеул научит не только танцам: взрослению, любви и познанию самого себя.