Если бы не Кайзер, его неоднозначные касания и двусмысленные ухмылки в матче с Италией, Итоши, обычно спокойный и старающийся казаться отчужденным, не завелся бы с пол-оборота, не ворвался бы в раздевалку немецкой команды, не ввалился бы в незапертую душевую кабинку. И не трахнул бы Йоичи до трясущихся коленей и сорванного голоса, неистово и дико, словно в последний раз, словно вероятность еще раз знойно отыметь Исаги с сегодняшнего дня устремится к нулю.

Исаги продолжает вторгаться на занятия йогой Рина, а тот уже вроде как привык к его присутствию? Или Рин больше не выгоняет Исаги, так что можно сказать, что он больше не беспокоит Рина, как раньше?

Насколько нормально хотеть видеть во враге достаточно сильного игрока, лишь бы ни одна другая собака не смела соперничать с ним? Насколько нормально так сильно желать обладать кем-то? На ноль процентов – отвечает сам себе Итоши, и прочитайте эти вопросы снова.

У Рина наступает второй пубертат – и это, сука, издевательство.

Взгляды сталкиваются, сливаются в единое целое. Внутри что-то взрывается подобно фейерверку и Итоши так хорошо, лепестки пиона будто начинают двигаться подобно Йоичи, пожирать его, терзать изнутри. Так щекотно, так необычно, так чарующе.

– мне кажется, или Рин и Исаги поладили? – тебе не кажется, между ними и правда что-то произошло. – Бачира, не знаешь, что между этими двумя случилось, что они так сдружились? – ммм - сделав самое невинное и неосведомлённое лицо выдал Бачира - неа, без понятия)))

о неумелых поцелуях рина, пылающих друг на друге подростках и сугубо сопернической ненависти (нет).