Часто люди выбирают себе любимчиков. Из фильмов, сериалов, игр, музыкальных групп… И Томиока не стал исключением.

Что если бы Санеми смог увидеть кошмары столпа Воды?

– Мне кажется, ты меня не совсем понял, Томиока, – Шинадзугава схватил смущенного Гию за запястье и повалил на футон. – Ты, по всей видимости, потерял не только руку, но и мозги. Он неприлично близко наклонился к его уху. А после облизнул мочку. – Думаю, мне стоит наказать тебя за такое.

Крч. Удзуя надо было взять кого нибудь на квартал красных фонарей.

— Томиока, — шепчет Санеми, приоткрывая глаза. — у меня еще тетради не проверены, а я совсем забыл. — нет, — резко отвечает Гию накрываясь одеялом и вновь прижимаясь к боку Шинадзугавы — дела потом, спать! — наконец твердит физрук, целуя Санеми в щеку. — верно, — нежно улыбается учитель математики и шепчет что-то вроде "доброй ночи".

I love Sanegiyuu. -Ты не зайдёшь? Спросил Санеми, замечая как тот начинает дрожать от холода. - Я не против немного постоять. Ответил Гию.

Шиназугава, давно симпатизирующий к своему замкнутному сокурснику, Томиоке, хочет узнать его получше. Но в итоге интерес к занятиям Гию перерастает во встречу, к которой Санеми очень старается подготовиться. Всё снова идёт не так, но он не жалуется на исход...

"Санеми было бы полезно забыть все, что сказал Камадо, но одна вещь, упомянутая мальчишкой, застряла в памяти Санеми. Узкая талия?" Или Санеми случайно слышит упоминание о впечатляющих физических качествах Гию и очень быстро сходит с ума. от переводчика: Да, Танджиро видел Гию в ванной и остался впечатлен (как и мы все), а слухи в Эпоху Тайсе расходятся быстро. Это милый забавный фанфик, который поднял мне настроение в сложный день ;-)

Томиока, не теряя попытки подружиться с Шинадзугавой, достает из своего хаори охаги, завернутые в платок. Подойдя к Санеми, он протянул руку с охаги. — Это тебе. — произнес он с неким интересом, как поведет себя альбинос, увидев свою любимую сладость. На его лбу вздулись две вены, оттолкнув от себя Томиоку, и тем самым все охаги рассыпались по земле и стали несъедобными.

Для миссии Томиока Гию должен одолжить одну из юкат Шинадзугавы Санеми. Жаль, что из-за этого один из них перегревается.

Двое столпов не присутствуют на собрании. В чем причина их отсутствия?

Проклятие метки

После опасного сражения с демоном Гию Томиока и Санеми Шинадзугава оказываются наедине в лесу. Санеми, разъярённый упрямством Гию, который предпочёл действовать в одиночку, открыто выражает своё недовольство.

Прохладный осенний ветер трепал листья клёнов за окнами академии, когда Санеми Шинадзугава, учитель математики, наблюдал за тем, как Гию Томиока, его коллега по географии, смеётся, в обнимку с Сабито – учителя физкультуры. Эта сцена повторялась с пугающей регулярностью. Санеми сжимал кулаки, стараясь не выдать бушующую внутри ревность.

Гию не совсем уверен, как он оказался в такой ситуации. Спина крепко прижата к дереву, руки в отчаянии сжимают оба запястья, а лицо Санеми находится в добрых четырёх сантиметрах от его собственного. (или Гию и Санеми целуются в лесу.)

«Иди на хуй», — не задумываясь говорит Санеми. Гию не колеблется. «Пойду с удовольствием». (Пять раз Санеми и Гию пытались заняться сексом, и один раз им это наконец удалось.)

«🌊: Санеми хватит!! Это глупо!! Успок.. ~ —Гию случайно задел салат и всё содержимое упало на пол. Он растерянно поглядывал, то на салат,то на Санеми. Через несколько секунд, беловолосый прижался вплотную к нему и грубо схватил за фартук. На его руках и лице виднелись выступающие вены, он тяжело дышал, сдерживаясь,чтобы не ударить.Гию напрягся пытаясь придумать, что сказать. 🌪: Гию....!! —Тихо, но чётко прорычал Санеми.»

– Ты действительно уродлив Томиока. – Я считаю что Томиока-сан имеет привлекательную внешность. – Уродливый внутри как минимум.

Санеми не был уверен, почему Гию начал оставлять теплую еду у его двери — черт, он не был уверен, почему он сам начал возвращать коробку с бенто Гию обратно к его двери с теплой едой, но он это сделал. Их традиция была почти как секрет, и это было то, что Санеми на самом деле очень любил, пока он не наткнулся на то, что он определенно не должен был видеть.