Не смотри. Не показывай, что тебе важно. И в день святых все надевают маски.

Какой твой любимый аромат, Ви-ик?

Она появляется там, где вода встречается с туманом

Марьяна резко впилась в её губы. Поцелуй был не про нежность. Он был про ярость, вызов и жажду власти. Вика зашипела, будто обожглась, и оттолкнула её так сильно, что Марьяна едва не упала.

—мы сплетничаем, но никому не расскажем, о чем. — я оставлю всё втайне... Как скотомогильник.

Стабильность — не всегда хорошо, и не всегда приятно. Может быть Виктория Райдос найдет "утешение" среди давно забытых чувств?

Происходящее между ними насквозь пропитано животным желанием. Одна хочет полностью овладеть, другая — отдаться. Исполняя свои желания, женщины забыли абсолютно обо всём. Сейчас весь мир для них состоит из влажных поцелуев, обжигающего дыхания и головокружительных ощущений.

— а ведь если бы поезд не задержался этого бы не произошло, ты же понимаешь это?— спросила Райдос, а после накрыла руку шаманки своей. — да, понимаю, но тот бы поцелуй всегда остался у тебя на теле и в памяти тоже.— тихо произносит рыжая и оставляет поцелуй на чужой шее.

Марьяна протягивает руки, на левой виднеется более глубокая рана, видимо, нанесенная осколком стекла. Вика, придерживая запястья, заливает перекисью ее раны: - Не больно? – видит, что больно. Дует, притягивает руки шаманки к себе ближе и нежно, но очень обжигающе целует каждый пальчик. Второй рукой гладит по мокрым волосам, заставляя Романову расслабиться.

-Вик, до начала съемок осталось буквально 20 минут, что случилось? – спрашивает шаманка. -Нам нужно поговорить, - и тут в глазах Виктории Марьяна видит растерянность, которую никогда прежде не видела.

— Я могу рассчитывать на то, что наутро проснусь? - смеется Вика, пока Романова разворачивается к ней и, приподнимаясь, кидает в нее подушку, но незадача — Райдос ее удачно ловит. — Иди нахуй.

Пройдя вперед, в темную комнату, освещающуюся лишь парой свечек да лунным светом, девушка не обнаружила хозяйку и уж было хотела окликнуть ее, как перевела взгляд на открытый балкон. Марьяна стояла, облокотившись на перила, и не спеша курила, разглядывая местные улочки. Подойдя ближе к проёму между номером и балконом Райдос подметила, что ее новоиспечённая подруга была одета лишь в одно нижнее белье и тонкий, почти ничего не прикрывающий, халат.

-Ты думала о том что будет дальше?- задала давно волнующий вопрос Марьяна. -Я не хочу думать о том, что будет дальше. Хочу наслаждаться моментом здесь и сейчас.- после долгой паузы ответила Виктория.

- Лучше переживать за Шепсика, чем за меня, да? Ты стабильно хуесосишь меня в каждом выпуске. Так не хватает мужского внимания? – она расстегивает пуговицы на штанах женщины, ведет рукой ниже, касаясь промокшего белья.

- Я хочу тебя, черт подери, - прошептала ведьма, смотря в упор на Викторию. – И мне глубоко плевать, даже если ты трахнешь меня под Эйфелевой башней.

А Марьяна не видит. Она вообще ничего не видит, кроме алого вина, растекающегося по телу, оставляя после капель бледно-красную дорожку. Райдос выглядит потрясающе, будучи в таком грязном беспорядке. Все это выглядит так пошло, что у самой Романовой завязывается тугой узел внизу. Она выгибается кошкой, касаясь губами мест, где больше всего разлит напиток. Всасывает кожу, а вместе с этим пьянеет от алкоголя. Уже не видно, где вино, а где бордовые засосы, оставленные ведьмой.

— Как расстегнуть, так ты можешь, а застегнуть – слабо? — Усмехается Райдос, протягивая руку помощи. Марьяна встаёт на ноги, чуть пошатываясь, но не принимая никакой поддержки. — Я сама могу дойти. — возмущённо отвечает Романова, на ватных ногах шагая к выходу, ощущая, как кровь стекает с ран.