Ямада работает радиоведущим на местной радиостанции, Айзава – бариста в кофейне на соседнем переулке, который пугает половину посетителей своим внешним видом. Из-за огромного количества слухов вокруг кофейни Сущий Мик понял, что она, как и тот самый мрачный бариста, никак не могут остаться без его внимания.

Сотриголова и Сущий Мик попали под действие причуды, меняющей людей телами

Всем бы хотелось увидеть наших героев в разных ситуациях. Вы можете предлагать сами.

Шота работал за компьютером, когда почувствовал руки мужа на спине. — Хизаши, я занят. Ему не ответили, точнее ответом были кончики пальцев, пробежавшие по позвоночнику.

— Если хочешь, я могу тебя проводить, у меня есть зонтик! — почувствовав тончайшие изменения в позе и выражении покрасневших глаз, которые мог видеть только сам Хизаши, Ямада покрутил в руках зонтик и широко улыбнулся. В его ярких дизайнерских очках отразилась вспышка от очередной молнии.

Отражение в зеркале заставляет его замереть. В тишине ночи Сущий Мик был возвращён в шкаф, оставляя Хизаши Ямаду. Несмотря на то, что он снял стереосистему с шеи, так ему даже тяжелее. Зеркало отражает все трещины в его образе, его игре. Сущий Мик всегда был способен справиться со всем и сразу, но Хизаши? Хизаши едва справляется со своей жизнью.

Мик с сорванным голосом. Это казалось невозможным до тех пор, пока не начались тренировки по усилению причуд. Конечно, его добрый друг не мог упустить такой возможности вдоволь отыграться за все те случаи, когда у него вставал звон в ушах из-за Ямады.

⠀Изуку подходит к другому подростку, протягивая руку для пожатия: ⠀ — Кстати, я Мидория Изуку. Мы еще официально не познакомились, да? Я не помню, чтобы видел тебя на вступительных экзаменах? ⠀ Мальчик с голубыми волосами делает паузу, неуверенно изучает свою руку, прежде чем пожать плечами. ⠀ — Ширакумо Оборо, — представляет он в ответ, занося руку прямо в руку Изуку, когда тот подходит, чтобы ответить на рукопожатие. Ширакумо, кажется, не удивлен этим, когда Изуку отдергивает руку... ⬇️⬇️⬇️

У Мидории Изуку нет причуды. По крайней мере, он так думал. Думал до тех пор, пока не запел. Мидория и мечтать не смел о силе, подобной той, что несло его пение — силе, действительно достойной героя. Но найдет ли он в себе достаточно уверенности, чтобы наконец расправить свои крылья и полететь? Перед Канари лежит долгая дорога к открытию своего голоса и к становлению героем, которым ему суждено быть.