— Чем будешь расплачиваться за проигрыш? Телом, — чонгукова рука отрывается от капота и скользит по бедру омеги, останавливаясь возле паха, на что Тэхен слегка поджимает губы, сдерживая прокатившуюся по всему телу дрожь, — или тачкой?

«Мне нужен хозяин в доме, чтобы безжалостный с другими, но ласковый со мной. Надо будет – стану добиваться, если тебе важно, чтобы всё было как у людей. Год, два? Не побоюсь напрячься, — слова господина Чона – гром среди ясного неба: — Я даже не побоюсь тебя полюбить, если это так необходимо».

— Так… почему Винсент? — негромко спрашивает он, но в ответ получает негромкий храп. — Блять, — вздыхает Чонгук, откинув голову на спинку сиденья и прикрыв глаза.

да здравствует наше лучшее будущее, освобождайтесь и возноситесь.

Из чужих уст можно услышать, что сегодня вновь кто-то лишился руки из-за алмаза.

Глаза... Глаза у этого болтливого красивые, такие голубые. Даже в темноте яркие, насыщенные, в них страшно смотреть. Прилипчивый, конечно, как клещ, но взгляд-то какой... Пронзительный. До костей. Он капитану напоминает море, оттого и страшно. Если честно, очень. Моря губят жизни. И люди, знаете ли, тоже так умеют.

Тэхён не интересовался футболом, но до сих пор носил потрёпанный брелок с чёрно-белым мячом на ключах от квартиры. Тэхён не любил кофе, но упрямо давился им каждое утро и отказывался начинать день без горькости на зубах. Тэхён не доверял Чонгуку, но продолжал рассыпаться на его простынях в надорванных вздохах. Тэхён ненавидел свою работу, но изо дня в день, смотря в зеркало, врал самому себе, что так правильно. — Хочешь расследовать это дело? Пытаешься очистить совесть таким образом?

Тэхён убеждён, что под его кроватью кто-то живёт.

Наш бразильский пляж и одурманивающая пина колада, что блестит на твоих губах, освещенных закатным солнцем Рио.

Чонгук – неисправимый романтик с серьёзными намерениями, мечтающий о поцелуях на заднем сидении машины после свидания, о завтраках на двоих и о взаимопонимании, а Тэхён – простой работник секса по телефону, не любящий усложнять.

— Знаешь, почему Запад называют «Диким»?

отец шестнадцатилетнего чонгука — генерал минобороны, но похотливого тэхёна это никак не останавливает.

Влюбиться в отца лучшего друга. Казалось бы, Чонгук, куда ещё безнадежнее?

Тэхен не верил в судьбу, пока не провел ночь с незнакомцем, а на завтрашний день встретил его за завтраком в доме своей матери. Желание, которое должно было сгореть, разгорелось лишь сильнее.

3:00. Час дьявола. Время разгула нечистой силы. Попытка бесов надсмеяться над Святой Троицей. Время, обратное трём часам дня, моменту чуда. Принято считать, что в этот час скончался Иисус Христос. Дом разрывал Тэхёна, душа его и забираясь страхом прямо в глотку и пустой желудок. Он чувствовал это всем телом. Тэхён боялся, но за себя — никогда. И Чонгук, встретившийся ему в один из самых страшных дней, 6 октября 1985 года, стал тем, кто впервые за долгие годы позаботился о нём.

«Знаешь, как паникуют шизофреники в остром психозе? Они рвут себе вены зубами, потому что под кожей паразиты». А что у Тэхёна под кожей?

Этот мужчина болен хроническим символизмом и считает себя драконом, сжигающим собственное нутро. На безлюдном шоссе вдали от города он встречает человека, любовь к которому живет в нем со студенческих лет, и впоследствии узнаёт, что тот тоже болен. Болезнью несколько страшнее, но тоже похожей на самосожжение. [Случайная встреча спустя сорок месяцев разлуки, чтобы двое увидели, во что разрыв превратил каждого из них.]

Чонгук с рождения обречён следовать религиозному пути, строго начертанному родителями. Однако с каждым годом его тёмные мысли и желания всё сильнее рвутся наружу, заставляя отступить от веры. Во время поездки в монастырь он сталкивается с древним демоном, заточённым в статую, и тот открывает перед ним всю прелесть и сладость греха в обмен на одну рискованную услугу.

Любой мальчик вырастет в мужчину, а потом, наверное, влюбится. Или иначе: любой мальчик влюбится в мужчину, а потом, наверное, вырастет. Говорят, от перемены мест слагаемых сумма не меняется.