Чонгук жил обычной жизнью, но вмешалось внезапно вернувшееся прошлое...

Тебе кажется, что ты взрослеешь постепенно, но, черт возьми, однажды это хлестнет тебя как ветка в лесу, отпущенная впереди идущим.

Чонгук закрывает уши, чтобы не слышать этот истошный крик. Свой собственный крик — они не вернулись в пятницу домой.

Чонгук снова до поздней ночи сидит, занятый созданием украшений из бисера для одного единственного человека. Он совсем забил на учебу, и тратит время лишь на то, что касается Тэхена. За прошедшую неделю старшему будто бы полегчало, и Чон все никак не мог перестать радоваться этому факту, каждый день принося новые амулетики, которые, якобы, приносят удачу и здоровье; каждая бусинка была наделена любовью Гука, и Ким каждый подобный подарок хранил, как настоящее сокровище, не имеющее цены.

Не везде господствует грязь.

Он надвигался на них, окруженный бесчисленной армией, которая расползалась вокруг города саранчой, не оставляя пути для побега. На копья передней линии войск были насажены человеческие головы, пустые глазницы которых преследовали выживших во снах. Только никто из тех, на кого он обрушался, не выживал. Гук+Юн=Гукюн.

В конце дня на коже отпечатывается уродливое «до завтра», когда Чонгука размазывает по поверхности этой вселенной, где его соулмейт любит кого-то другого.

— То есть, — хмурится Чонгук, — когда ты сосал мою кровь, тебя не заботило, что я зомби, а как дать мясо этому бедненькому, так сразу «нет-нет, я пас, ты же зомби»? Что за дискриминация? — А когда ты решил откусить от меня мясо, ты вообще считал меня вампиром? — в той же манере спрашивает Тэхён. — Да! Я настолько голоден, что мне уже чисто похуй кого.

по центру треснувшее зеркало делит сущность твою надвое.

Я — океан. Я — море. Это мир, существующий внутри меня.

Ты ушел в тот момент, когда был нужен больше всего на свете. Бросил меня, когда я тонул. Спасибо тебе за это. Я стал сильнее, я стал лучше, понял, что могу рассчитывать только на себя. Я смогу без тебя, и сегодня я это себе доказал.

Чонгук по воле судьбы покупает билет в один вагон с Тэхеном, собирающимся устроить в этом поезде теракт.

— Существует теория… Когда человек умирает, мозг продолжает функционировать ещё целых семь минут, транслируя самые светлые и яркие моменты жизни. Когда тебе есть что вспомнить — уходить не так страшно, правда?

Из Заповедного леса выхода нет. И сожрет тебя волк, и умрешь ты мучительной смертью, а коли не умрешь, то станешь перевертышем и вечность будешь мучиться, да на луну выть... Вечность. Один.

тэхёну хочется надраться и выебать кого-то. и желательно, чтобы этим кем-то не стал чонгук.

Десять долгих лет Тэхён был в заложниках подлинного монстра, и вот пришла его пора наконец-то вырваться на свободу.

Чонгук смотрит на этого мальчишку: забитого, красивого, с тёмно-синей кожей, а в голове звучит это насмешливое: «Это подарок, пользуй с умом», и, наверное, от этого должно быть очень мерзко, потому что эти инопланетные ребята беззащитны совсем, затравлены человечеством и порабощены, но ведь в этом и соль. Подарок. Дорогой, красивый, но, что важно — способный к произведению потомства. То, что нужно одному из наследников правительственной касты Кореи тридцатого века — престиж, знаете ли.

Ким Тэхён — бывший работник в сфере эскорт услуг. Чон Чонгук — его нынешний психотерапевт, каждый сеанс внимательно выслушивающий рассказы своего пациента.

Все мы подобны планктону в бескрайнем океане рутины: учеба, работа, друзья, мы ничему себя не отдаём и ничего не желаем. Мы прожигаем весьма однотипную жизнь в самых обычных городах. Ничего интересного. Так думал Тэхён, пока не проснулся в темном подвале, связанный, с болью в голове и зареванным лицом. И всё же порой нам случается крупно ошибиться.

— У здешних стен есть уши, но они глухи к чужим страданиям. В особенности к выскочкам, наивно полагающим, что они выживут здесь без чужой помощи.