— Ты напряжён, — спокойно выдаёт Чуя, выдыхая терпкий дым от дорогих сигар. — И не смей врать мне о том, что это не так. — Напряжён~? С чего бы это? — голос сочится сладким ядом.Темные глаза с голодом смотрят в самую душу. — Да и к чему спрашивать? Желаешь помочь расслабиться~? — А зачем мне помогать тебе расслабиться, если ты совершенно спокоен? Верно, милый мой? — Дазай закусывает щеку, а Накахара продолжает давить, замечая странный блеск в глазах напротив. — Ты ведь не единственный~

Будучи четыре года тому назад на первом курсе, он целый семестр занимался в университетском подземелье анатомией на трупах. В его голове давно стояла прямая, как стрела, установка того, что в практической жизни надо заниматься чем-нибудь общеполезным. Вот Достоевский и пошёл по медицине, выучась на последнего в мирской людской жизни врача — патологоанатома. — Вы новый студент? — Фёдор поднимает глаза от накрытого стола. — Я ненадолго. И скоро уйду.

Гоголь покинул этот мир, часы его жизни перестали идти. Они замерли, поражая мир своей тишиной. Ничего не изменилось. В мире продолжит вставать и подниматься солнце, люди продолжат встречаться и любить друг друга, всё ещё будут петь птицы, а месяц будет сменять месяц. Лишь только пустоту в сердце бессмертного существа больше ничего не сможет заполнить.

— Тебе было не до того, — с обидой ответил Волков. В конце концов, почему именно он всегда должен вести себя разумно? Сначала его доводят до ручки, потом спокойно расстреливают на месте, как какого-то пса...Гром. Именно из-за него, ради пресловутой мести, из самого преданного и близкого человека, Олег превратился в очередную пешку, которую не жалко поставить на кон. Он никогда не был ближе к расставанию с Разумовским, чем в эту минуту. — Шестую пулю я мог бы не пережить.

Like old good times сборник моих коротких и не очень зарисовок и хэдканонов по бродячим псам. Здесь романтика сплетает сеть меж горем и разлукой, любовь то окрыляет, то умирает. В основном лёгкое и ненавязчивое чтиво. || Сборник пополняется.

В прошлом месяце у Дазая был револьвер. И в прошлом месяце ему было страшно. Он не нажимает на спусковой крючок револьвера. Его поцелуй не выстреливает в голову. Чёрная кровь не бьёт фонтаном на лакированный паркет. Тогда ему просто не хватило смелости.