Первый раз Феликс получил этот странный конверт в сентябре, на свой день рождения.

Так-то Феликс славный парень, добрый и простой. И жизнь у него простая, спокойная, тихая. Предсказуемая и скучноватая, но что поделать? Правильно, внезапно нарваться на горячий привет из прошлого. Горячий и такой раздражающий, что аж зубы сводит – грёбаный Хван Хёнджин, чтоб его...

Если бы кто-то спросил у Хвана, в какой момент их отношения вышли за рамки дружеских, он с уверенностью назвал бы этот день. День, когда ему захотелось поцеловать Феликса.

Хёнджин грел в груди своё одиночество и чувства к молодому натурщику. Феликс боялся остаться один. Жизнь столкнула две противоположности, оплетая их судьбы общей нитью.

У них с самого начала было только так. Бездумные зажимания по углам и быстрый трах по университетским туалетам — вместо учёбы. Вожделенные взгляды и молнии из глаз — вместо лёгкого флирта и витающей в воздухе влюблённости.

Хёнджин - неидеальный работник отеля «любви», а Феликс - самый идеальный посетитель в День Святого Валентина.

Мир Хёнджина бесшумен и прекрасен: тишина магазина, язык жестов и взглядов, который он давно разучился переводить для других. Он укоренился в своей пустоте, как суккулент в сухой земле. Пока в один весенний день в дверь не ворвалось солнце — с вопросами о значениях цветов для сестры и неловкой улыбкой, заставившей немого флориста снова захотеть говорить. Пусть даже без слов. На единственном языке, что он знал — цветочном.

Если бы жизнь была сериалом «Офис», Феликс всегда бы смотрел в камеру с немым вопросом «за что?». Хенджин влетел в его жизнь не по сценарию — с нахальными глазами и приторной «прелестью».

— Твой сраный Бостон выиграл сраную Филадельфию в овертайме. Четыре — три. Чугунная голова всё ещё раскалывается, но теперь в ней только пряный аромат корицы, сопение Хёнджина под ухом и осознание, что Филадельфия-таки снова соснула хуйца.

— Не встаёт на веснушки?!! Так и сказал?! Переживающий за лучшего друга Джисон вопил так, что его было слышно далеко за пределами комнаты общежития Университета Дружбы Магических и Потусторонних Сущностей. — Так и сказал, — бормотал Феликс, нервно покручивая длинную фиолетовую прядь свободной рукой. — А ещё: «Котик, прости, но ты такой тощий, что будь ты хоть последним девственником на земле, я бы к тебе не притронулся».

— Будет больно — не кричи, — буднично сообщил Чанбин. — Терпеть не могу, когда клиенты орут. "Заебись," — подумал про себя Хенджин. Но он знал, что закричать не сможет при всем желании. Не когда тут рядышком стоит этот офигительный блондин в паленой косухе, который так и не представился.

Естественно, они набросали пошаговый план, включающий в себя много наблюдения за объектом, с последующим кропотливым анализом и сведением улик. Естественно, он быстро пошёл по пизде.

Лампы в комнате не горят, но свет уличного фонаря топит спальню оранжевым. Винил хрипит, делая очередной плавный поворот и начиная новую старую песню о любви. Феликс медленно, одной рукой на ощупь расправляется с пуговицами чужой одежды, тянет ниже давно выцветшую домашнюю рубашку, оголяет плечо и всем телом жмётся ближе к широкой спине. Его влажный поцелуй осторожно скользит от шеи по позвонку, замирает на обнажённой лопатке. Превращается в несильный укус...

Феликс привык быть центром внимания: вызывающие наряды, дерзкие выходки, сладкий аромат ванили, сводящий альф с ума. Но новый преподаватель — Хван Хёнджин — не реагирует. Ни на намёки, ни на откровенные провокации. И чем больше Феликс пытается вывести его из себя, тем яснее понимает: этот альфа не просто игнорирует его. Он играет по своим правилам. А когда игра заходит слишком далеко, наказание становится неизбежным.

День за днём. Два года. Феликс больше никогда не будет несчастен. Хёнджин об этом позаботится. /// au о том, как сладостное предчувствие было вознаграждено сполна