AU: Хаджиме — лидер несколько преступной команды (в рамках антиутопического государства). Нагито — один из немногих, кто пошёл за ним, доверяя полностью свою жизнь. Единственное, что могло их объединять, — это талант принимать отвратительные решения и неумение разговаривать друг с другом. Хаджиме никогда не признается, что заинтересовался им ещё тогда, когда они были по разные стороны сопротивления. А Нагито никому не расскажет, как в первый раз посочувствовал Хаджиме, сидящему на его суде.

— Только, я умоляю тебя, не трогай фиолетовые цветы. — Нагито аккуратно продвигается по изумрудной траве, внимательно выглядывая заросли зверобоя. Солнце здесь, на удивление, подчиняется хоть каким-то разумным законам — закатными оттенками окрашивает лес в нежный цвет. — Вот эти? Нагито тупо смотрит на Хаджиме. Хаджиме не менее идиотски на него. Под ними торчат те самые фиолетовые цветы. >Или ау, где Нагито травник-ведьмак, а Хаджиме глупо влюблëн.

— Им частично стирали память — защитный механизм от массовой истерии. — Нагито присаживается рядом, прижимает бедро к ноге Хаджиме и приближается к его уху, горячо выдыхая: — Знают единицы. Избранность порой утомляет. — Ты лучше всех это знаешь? — губы Хаджиме дрожат в ироничной ухмылке. — Ты, — смеётся Нагито почти шёпотом. — Единственный ты на всей планете. >Почти детективный постканон.

Хаджиме не смирился с мыслью о смерти Нагито, который так и не смог выйти из комы. Будучи не в силах совладать со своей болью, он размышляет об идее перевернуть законы физики и отправиться на полгода назад, чтобы вытащить его из капсулы. Однако в последний момент планы меняются: Хаджиме перебрасывает почти на десятилетие в прошлое, когда Пик Надежды по-прежнему престижная школа, а мир не познал ужасы отчаяния.

Он делает долгий глоток из чашки, всё ещё глубоко погружённый в раздумья, когда Казуичи разряжает обстановку: — Чувак, просто найди себе папика! Быстро разберись с долгами, а заодно на аренду откладывай! Хаджимэ давится — последние капли кофе идут не в то горло. Тон у Казуичи слишком обыденный для такой сумасшедшей идеи, и это ничуть не успокаивает Хаджимэ. Что-то подсказывает, что это не просто шутка. — Чего? — переспрашивает он.

Кризис личности — штука страшная. «Я не Изуру Камукура», — твердит Хаджимэ каждое утро. Но его вбивают в эту рамку. Остальные. Фонд Будущего. В итоге даже он сам. Но больнее всего, когда Нагито смотрит на него с усмешкой в глазах, одними губами выговаривая: «Ты никто». И улыбается.

АU, где Хаджиме переводится с резервного курса в 77 класс.

Это была плохая, просто отвратительная идея. Зажатый между дверью и Нагито, Хаджимэ начинает жалеть, что не остался у себя в домике.

Я потерял память. Я не могу верить всему, что слышу. И, почему-то, меня тянет к нему.

Хината с Комаэдой играют в доктора и пациента. Потеряться в субличностях выходит проще, чем выдержать пронизывающий взгляд оппонента по ту сторону игральной доски, но сложнее, чем заглушить фантомные боли их прошлой жизни.

Основным занятием Хаджиме, помимо закупки виселиц, был паркур. Однако после того, как ему довелось прокатиться на скорой с Нагито Комаэдой, появилось ещё несколько увлечений — уворачиваться от острых карандашей, звонить в три часа ночи, чтобы потом огрести по шее тонной чертежей, и вытаскивать одного астматика на крышу, крепко удерживая его за руку.

Первый день в университете таит в себе множество неожиданных поворотов. Кто-то находит себе новых друзей. Кто-то напивается до бессознательного состояния и убийственной головной боли на следующее утро. А кто-то оттаскивает от края крыши какого-то придурка. АУ, в которой Пик Надежды является престижным университетом. Талантов не существует, и Хаджимэ поступает туда на правах обычного студента.