– Юлька, короче, я придумал, мы с тобой будем членами перед камерой трясти, за деньги, – голос у меня бодрый, но зад в это самое время делает предупредительно-пугливое «жим-жим». Юлёк поднимает взгляд от телефона и некоторое время хмурится. – Я не совсем понял или, возможно, ослышался, – говорит он в переводе с пацанского своим лаконичным: «Че?» Хорошо, что я шарю в этом иностранном языке.

Мой друг, топавший на работу со своим батей, однажды утром обнаружил меня, пристёгнутым голышом к забору, и пошло-поехало.

Что может связывать четкого пацанчика с понятиями и хоккеиста юношеской сборной? Саня и Андрей знают друг друга с детства, к тому же, оба переживают неудачи в отношениях, но в один зимний вечер один из них слышит: "Выручишь по-братски?". И с этого момента все меняется для них обоих.

А это его «Тём» сказанное с придыханием, последние тормоза срывает.

Кирилл так часто смеялся над удачливостью капитана Дельцова, что и сам влип

Никогда не оставляйте свой телефон без присмотра, особенно если вы предпочитаете хранить на нём всякие интересные картинки. Иначе однажды вам придётся посвятить в свой мир вашего друга-натурала, и ему может понравиться…

Сборник драбблов о том, в чем страшно признаться. Подписывайтесь на работу, потому что я не знаю, когда в ней появится новая часть. Статус всегда "завершен".

— Это всё? Я свободен? – я встал со стула и направился к выходу. И только у самой двери послышалось уже мягче, более хрипло: — Жень, в последний раз ты так рискуешь. Обещаешь мне? Чуть помедлив, я также тихо произнес: — А ты правда ко мне совсем ничего не чувствуешь? И оба вопроса остались без ответа.

— Познакомились мы на базе, я же тоже на море ездил... — Я замолчал, набрал в легкие побольше воздуха и продолжил. — Только не её. Его. Я давно должен был вам сказать, я... гей.

Андрей прикован к инвалидному креслу. Алексея нанимают ухаживать за мужчиной.

Пока вокруг крепчает пиздец, Даня снимает порно-стримы, Лёша с травы переходит на мефедрон, а Игорь просто пытается выжить, сохранив при этом человечность. Прошло семь лет, и беды вчерашних школьников превращаются в серьезные проблемы, которые грозят разрушить то единственно важное, что у них было — любовь. Рассказ о злости и бессилии.

С тех пор как уехал Игорь Александрович, моя счастливая сексуальная жизнь закончилась и превратилась в сплошное мозгоёбство: в школе Тимур разыгрывает гомофоба и качка без извилин, дома палят бдительные родители, на улице — минус двадцать с ветром. Идёт второй месяц зимы, а мне кажется, что она никогда не закончится.

Таблетки, выписанные доктором, так и остаются лежать, нетронутые, на тумбочке. Я брезгливо отодвигаю их подальше - мерзко чувствовать себя психом, не умеющим контролировать агрессию даже по отношению к любимому человеку.

— Запрыгивай, ебантяй.

Митька замечает его ступор. Машет рукой с сигой и шепчет, так проникновенно, что у Фильки аж вся водка из головы повылетала. — Ну и чё ты там втыкаешь, м-м? Иди ко мне. — идти к нему. И Филька идёт, опьянённый вовсе не алкашкой. Опьянённый им.

Воха дышит. Но по другому. Медленно и глубоко. Чтобы запах лопоухого въелся в его кожу. В его сознание. В его память. Эта зимняя прохлада и зашорпанная годами спортивка. Это запах хозяйственного мыла и сырости его хрущёвки. Это сигареты и соленый пот. Это Паха. И это не по понятиям.

— Это не она, — выдаёт брат, — он. — Понятно, — припоминаю наш разговор тем вечером. И вроде сказал же ему, что мне не важно, кого будет любить, но сам, видимо, не оставляю надежду на более благополучный исход, — хороший хоть? — Он красивый, — смотрит нежно, взглядом меня всего лаская: от лица до покоявшихся рук на столе, — и добрый. Представляешь, терпит мой характер всегда. — Удивительно, — усмехнулся я, — давно знакомы? — Да, — Тошка теперь пальцем ковыряет клеёнку, — с моего рождения.

Вот тебе, дружок, продолговатый ярко-розовый девайс с покрытием софт-тач в наказание за любопытство

У всех же есть такой друг, что вносит в жизнь чуточку ебанцы, делая ее насыщенной и интересной? Друг, мастерски генерирующий пиздецовые ситуации одним своим присутствием. В народе такого еще называют "лучший". И когда вечером в пятницу этот друг приходит в гости, это не удивляет. А вот то, что он с разбегу лезет целоваться, уже выглядит странно. Наверное. Как-то, блять, не по-дружески такое чуток, не?

Матвей — почти гетеро. Женя — почти счастлив. Оба — почти целые. Когда-то они были лучшими друзьями, но любовь, страх и обида разрушили всё. Матвей встречается с женщинами, но любит только Женю. Женя тоскует по бывшему, борется с болью и отцовским презрением. Они не умеют говорить о чувствах — и теряют друг друга снова и снова.