Четыре раза, когда Сэм нарушает табу Дина, и один раз, когда у него это не получается

Ставки высоки, но ничего, он справится. Это всего лишь игра, у кого яйца круче, твердит себе Дин, пока пытается расстегнуть свои джинсы.

Петля. 153 вторника. 153 смерти Дина. Когда логика и сила бессильны, остаётся только отчаянный, греховный инстинкт. Сэм выбирает обладание вместо потери. Они ломают время, ломая себя. Среда наступает. Теперь им придётся жить с тем, что их спасло.

Он сжимает руки в кулаки. Сжимает челюсть сильнее, потому что вой отчаяния и непонимания вот-вот сорвётся. Потому что, чёрт возьми, что здесь происходит?! Хотелось орать благим матом, неожиданно ударить это некогда любимое лицо, лишь бы стереть эту странную улыбку, тонкую и аккуратную, чересчур идеальную. Чересчур острую, ещё немного и порежешься. И Дин режется об неё. Да, не смотреть не может. Не может не пытаться понять, что это за знакомый чужак стоит перед ним.

В пилоте Дин говорит, что не беспокоил Сэма два года. Но мы знаем, что Сэм отсутствовал четыре года. Мысль о том, что первые два года мальчики общались не давала мне покоя, а потом мне попалась эта песня Kenya Grace - Strangers и родился фик. Читать под песню!

Сэм и Дин. Два брата, две души, два сердца. Слишком близки, слишком зависимы, слишком неразлучны. Их любовь была неправильной, их привязанность — опасной, их взаимозависимость — смертельной.

Его личный Иисус в клетчатой рубашке, воскресший из мертвых в двадцать четыре года. Сейчас ему тридцать три, возраст Христа, и Дин снова вытащит его с того света, если понадобится.