Дэниел не мог поверить в то, как они умудрились так вляпаться.

– Все, с кем я бывал довольно – очень – близок, в итоге оставались без своих кошельков… Иллюзионистка лукаво усмехнулась, открыла рот, готовясь ответить остроумно и колко, но над стойкой, где они до сих пор неловко копошились на корточках, навис Дэниел: – Кроме меня, милый, – широко улыбнулся он, и во взгляде его читалась неприкрытая насмешка.

- С ума сойти! Джей Дэниэл Атлас! Я видел все твои представления! Это чума! Ты мой кумир!

Голова Джека упала на его грудь. Мерритт слегка ухмыльнулся, толкнув неподвижную фигуру четвертого Всадника.

Джек любит конфеты. И Дэнни.

Дэниел не поддается гипнозу?

– Реальность – не то, что ты видишь, – шепчет он, и низкий голос пробирает Атласа до мурашек. – Я глуп, – соглашается маг, и признание вины не колет обидой, как раньше, напротив – разливается по венам сладким нектаром. – Но я и подумать не мог, ты знаешь,… – Что я тоже люблю тебя? – Легко смеется Джек и очерчивает пальцами скулы, касается щеки и доверительно опускает на тонкую шею, притягивая ближе.

– К слову о контроле, Дэнни, – прошептал Джек, ласково вычерчивая пальцами на плече мага дивные знаки, – я всегда был подвластен только твоей руке, и никакая Лула этого не изменит.

Попытка взломать под покровом ночи компьютер Уолтера Мэбри закончилась отсиживанием в темном и тесном шкафу.

– Я – доминант, – повысил тон, повторяясь, Дэниел, и в глазах его промелькнуло удивление. – Больной ублюдок, – радостно закивал Маккинни из «зрительского зала». – Да? Ну, доминант так доминант, – легко пожал плечами Джек и улыбнулся широко, – вот тебе наручники, а в пятницу возьмешь меня на столе и с плеткой. Стоп-слово – Шрайк.

То, что Джек чувствует что-то к Дэниелу – что-то между влюбленностью и преклонением – никогда не было секретом. Но вот ответит ли Дэниел на откровенное признание? Нужен ли ему влюбившийся по уши мальчик? И что станется с ними потом, после выстрелом отгремевшего "я люблю тебя"?