В конце августа Джисон мечтает закрыть глаза и, открыв их, снова оказаться в июне. Но в жизни так не бывает, однако Минхо напоминает ему, что однажды вновь наступит июнь. В начале июня Минхо перепрыгивает через забор Джисона с пивом в одной руке и тортом в другой. И они знакомятся впервые, вроде как.

— Я думаю, что я болен, хён, — прошептал Минхо. — Я не знаю, что происходит. — Попробуй рассказать мне. Минхо резко выдохнул, потребовав несколько секунд, чтобы сформулировать то, что он хотел сказать мысленно. — Это как… Я чувствую себя таким равнодушным ко всему? Я не знаю, что происходит — мой метаболизм умер, и я больше не чувствую вкуса пищи во рту. Я… я пытаюсь не преувеличивать, но всё кажется таким медленным и мучительным. Я не могу спать и не могу бодрствовать. Я чувствую себя таким.

Феликс сидит в фургоне рядом с Чаном после танцевальной практики. Через несколько минут он собирается с духом и осторожно пытается переплести их пальцы вместе, сердце колотится в предвкушении. К его ужасу, Чан вздрагивает и бормочет: - Твоя рука холодная.

Любой прием пищи – пытка. Взгляд в зеркало – пытка. Судорожная боль от каждого прикосновения к своему телу. Феликсу страшно. Феликса не существует.

— Тебе две ложки сахара? — Феликс перевалился через весь стол за которым они сидели и тянулся к сахарнице. А вопрос в принципе не требовал ответа — это была постоянная практика. Феликс всегда насыпал ему сахар.

Начавшись, как безобидное похудение, оно постепенно стало превращаться в болото, которое с каждым килограммом забирает всё больше и больше жизни. Ненавистное отражение в зеркале с каждым днём становится всё более ненавистным. Минхо устал так жить, а Хёнджин готов его спасти. Готов вступить в бой с болезнью и показать Минхо его красоту.

Он говорит себе - это всего лишь разовая акция. Больше он так делать не будет. А отражение в зеркале кажется насмешливым. И не идеальным.  Феликс все ещё сожалеет о своем ужине. Но чувство вины выблевать нельзя.

феликс сам не замечает, как его затягивает в болото из которого выбраться самому почти нереально, но и остановиться он больше не может, ведь всё ещё недостаточно хорош.

Феликс всегда хотел стать лучше и не важно какими способами. Но в погоне за идеалом, забыл кто он есть.

Чонин пытается опять справиться со всем в одиночку, пока всё не доходит до крайней точки. А Чан хочет просто помочь.

Усталость - вот как я чувствовал себя весь день. Я люблю свою работу, своих поклонников, своих мемберов.. Но любят ли они меня? Я не должен задаваться этим вопросом, но я не могу думать о том, что меня ценят. Все, что я делаю, все, чем я жертвую, включая свое здоровье, не окупается ни любовью «Stay»,ни любовью моих мемберов, моей семьи.. Могу ли я по-прежнему считать Или: Сынмин чувствует себя исключенным из всего и впадает в вредные привычки. Поймут ли Stray Kids, что они стали причиной?

Чан и Минхо утешают больного Чонина.

Один особенно контрастный вечер посреди кризиса. У Чонина 10 млн просмотров, у Хенджина куча тысяч разозленных нетизенов. Зарисовка на тему февральско-мартовского кризиса, который, как я надеюсь, скоро останется лишь воспоминанием о мелкой неприятности на пути неделимой группы.

Дождь стучал по стеклам небольшой кофейни. Легкие лучи летнего солнца пробивались через тучи, освещая улицу теплым сиянием, создавая мерцание сквозь призму капель. Воздух был наполнен запахами свежей выпечки и ароматного кофе, что отзывались где-то внутри чанова сердца. В голове застыл тот прекрасный, светлый образ с чарующей улыбкой. Образ человека, которого больше нет.

— Почему ты это сделал? — шептал Феликс, сжимая трясущиеся руки. — Чтобы защитить тебя, Ликси. Я сделал это, чтобы ты был счастлив, — глаза Чонина наполнились слезами. — Прости меня за всё.

Сезон камбека сложный. Это факт, твердая, непоколебимая правда, которая стоит внутри Чана и отказывается сдвинуться с места. Он знает, что от этого никуда не деться, невозможно обойти накопление стресса, долгие ночи и бесконечное расписание. Иногда единственная вещь которую они могут сделать - это собрать все осколки в конце, когда всё сделано и сказано. Или: Чан заботиться о своих детях ночью, когда они завершили очередной камбек. А утром его дети возвращают услугу.

— Прости, — всё так же еле движимыми губами произнёс он. — Я давно простил, Феликс. Я прочитал, — Хёнджин сдерживал дрожащий голос, — не извиняйся. Всё будет хорошо! Только живи. Я больше тебя не оставлю. Теперь ты от меня не убежишь. Даже... Никуда не убежишь. Мы справимся вместе, я буду рядом. — Джини, я люблю тебя. — Я тоже, Ликс! Я тоже с первого взгляда, ангел, — Хёнджин больше не плакал, он улыбался, даря улыбку Феликсу. Его любовь же просила не плакать!

Джисон всегда думал, что Минхо – это вообще другая лига. Минхо талантливый, красивый, успешный и всё-всё-всё на свете. Они просто существуют в разных вселенных, даже когда пересекаются в одной танцевальной студии; с этим ничего не поделаешь. И Джисон сам, если честно, не заметил, как пропал. А когда очнулся, понял, что не хочет выбираться. Ни из влюблённости этой своей ебучей, ни из анорексии. Но из анорексии, конечно, в первую очередь.

Ты не смог.

Всё крутится, вертится — не разобрать. Тишина. Она оглушительна