Иногда любовь не успевает быть названной. Иногда жизнь обрывается раньше, чем приходит смелость сказать главное. А иногда боль становится настолько привычной, что реальность и иллюзия перестают различаться.

Я научился читать его как книгу, где каждая страница — это новый синяк, а главная мысль — ненависть. Я принял эти правила. И когда я наконец бросил ему в лицо свою правду, он ответил мне взрывом — не гнева, а признания. И теперь мы оба в ловушке этого странного, тёмного мира под названием «мы».

Лото, домашний арест и одно желание, сказанное слишком честно. История о том, как злость превращается в близость.

— Мидория... Ты не поверишь, там такое...! - Вот теперь можно ожидать чего угодно. Мысленно Деку уже готовился к тому, что Кацуки со злости подорвал ближайший квартал, наорал на детсадовцев, опять унизил журналистку... Однако Киришима сегодня реально удивил. Вслед за ним зашел Кацуки. Только не тот Кацуки, которого он знает сейчас. Этот был какой-то маленький, да еще и одет в форму средней школы. Спокойной эта ночь точно не будет.

— Мидория-сенсей, вам следует быть более быстрым и четким со своим непослушным учеником, иначе в следующий раз эти спиногрызы лёгким испугом не отделаются, — ухмыляется Бакуго. Эта фраза вкупе с этим слишком сексуальным голосом, что из-за шёпота становится более похожим на рычание, смешит Изуку, но не сказать, что он горит желанием заканчивать (как и продолжать). — Айзава неправильно употребил слово, — неловко оправдывается Изуку, с точно такой же неловкостью перебираясь ближе к Бакуго.

Вэй Усяню попадается печенька с забавным предсказанием: «Рядом с вами есть мужчина, который готов на всё ради вас». Лань Ванцзи, который сидит напротив, говорит: «Мгм».

В Облачных Глубинах, что кишит дисциплиной, удался денёк, когда занятия отменили. Лань Чжань как обычно направлялся в библиотеку, чтобы следить за переписыванием правил Вэй Усянем, и как вовремя встретил его по пути. — Ты не забыл о наказании в библиотеке? — А? Но ведь занятия же отменили! — Это наказание, его никто не отменял. Но всё же известно, что Усяня так легко не изменить и он воспользуется моментом свободы!

Видя перед собой эту робкую, но всё же почти улыбку, он думает, что не так-то плохо попытаться пожить эту жизнь ещё разок. Зная, что кому-то он всё-таки не противен.

Что если Вэй У Сянь всё же поберег чувства и репутацию Лань Ван Цзы, и не стал вываливать личное на людях - а дождался, когда они останутся наедине?

Что будет, если маленького Вэй Ина будут воспитывать небожитель и Непревзойдённый?

Инспектор Лань внимательно изучил дело Вэй Усяня и почти уловил мотив, но бумажки и показания не дают пока ничего конкретного. Нет связи между такими тёплыми взаимоотношениями подозреваемого и Вэнь Юаня и заявлением о похищении. [или au, в которой Вэй Усянь украл ребёнка, но не всё так просто]

Не думал Вэй Усянь, что когда‑либо окажется в подобной ситуации. Старейшина Илин, очнувшись в чужом теле, помнил лишь холодную сталь клинка, которая пронзила его сердце, когда он удержал Цзян Яньли на месте. Он помнил слёзы своей дорогой шицзе, крики Цзян Чэна и взгляд Лань Чжаня - взгляд, который он, пожалуй, больше не хотел видеть ни в посмертии, ни в новой жизни. Что если Мо Сюаньюй призвал Вэй Ина уже после всех событий в новелле. Когда правда о Цзинь Гуанъяо раскрылась.

Объявив брату, что будет медитировать, он ушел в уединение на три дня. И именно тогда он понял, где все эти годы находилась душа Вэй Усяня. В золотом ядре. Вот почему никто не мог призвать его. Искали не там. И ещё он понял, насколько непостижимым был человек, которого он любил. Именно ради этого он был здесь. Чтобы постичь.

"Если он хочет быть частью этого клана, то должен убить дракона". История о том, как Вэй Ин должен убить последнего дракона, но что-то идет не так.