— Подарок. Но я не знаю, от кого. Кто-то тайно дарит мне всякие вещи, и это – уже четвертая.

— Мы знали, что будет тяжело, да. Так и случилось, — Илья с тихим скрипом сел за пустой холодный стол, пригубил немного алкоголя и тот на мгновение приятно обжег горло. — Но мы справимся, потому что это мы. Помнишь, о чем мы говорили у тебя в коттедже? Я люблю тебя в Бостоне, а ты… — А я люблю тебя в Монреале, — Шейн тихо всхлипнул, так и не справившись с эмоциями, пристыженно вытирая покрасневшее лицо.

— Я же говорил, Хантер. Холландер и я, мы влюблены. Он мой хоккеист. — Конечно, Роз. Ты и Холландер влюблены, хотите пожениться и провести остаток жизни, играя в хоккей вместе. Если вы двое влюблены, то я гетеро. Вот насколько это реально. [Шейн разрешает Илье начать рассказывать об их отношениях. Илья, разумеется, приходит в восторг и тут же начинает говорить об этом всем вокруг. Проблема в том, что ему никто не верит!]

Шейну очень нравится акцент Ильи, пусть он это и отрицает.

– Блять, Холландер, – вздохнул Илья в тишину комнаты, почти физически ощутив, как осторожно пальцы Шейна очерчивают контур пирсинга, как тёплые губы касаются голой кожи, как язык скользит по металлической штанге, легко задевая её и вызывая приятную дрожь, за которой последовало горячее напряжение в паху. – Что же ты со мной делаешь…

Илья говорит, что не будет против, если Шейн станет спать с другими, если захочет. Шейн не в восторге от такого щедрого предложения. Они ссорятся и не общаются некоторое время. И только тогда оба понимают — каких дров наломали.

У каждого есть след на коже, похожий на старый шрам: слова, которые родственная душа хотела сказать, но не смогла. Чем сильнее чувство, тем чётче метка. Илья боится Холландера так же, как люди боятся сигарет, чёртовой честности или чего-либо ещё, что может вызвать зависимость. Но одна ночь в Вегасе, когда на коже проявляется «мы даже не поцеловались», заставляет его понять: он больше не может убегать от того, кто уже живёт в его лёгких.

Ко всеобщему удивлению, Шейн Холландер подписывает контракт с «Кентаврами» одновременно с Ильёй Розановым. За их плечами — годы непрерывного соперничества, а ещё — проведённая вместе ночь, которую ни один из них не в силах забыть. ИЛИ: Соулмейт АУ, где метки отчётливее проявляются на коже по мере того, как крепнет связь между родственными душами.

Элис была последней подопечной на сегодня: как только Илья заберёт ее, Шейн сможет отправиться домой, чтобы продолжить своё одинокое бессмысленное существование. Кто знает, может быть, он займётся йогой, прополкой сорняков или чтением последних глав Американских богов. Страдать по хмурому русскому мужику с очаровательной дочкой Шейн точно (неточно) не собирался. ИЛИ AU, где Шейн — детский тренер по хоккею, а Илья Розанов однажды не приезжает за своей дочерью.

Клифф Марлоу ударил Илью в игре против «Кентавров» и теперь ему приходится разбираться с хаосом, вызванным его сумасшедшим бывшим капитаном и лучшим другом, находящимся на обезболивающих. По крайней мере, эти лекарства, вроде как, объясняют его странное поведение. Иначе зачем бы Розанов называл Шейна Холландера «своей любовью»?

Новости хоккея: [Нечёткая зернистая фотография мужчины и женщины, выходящих из дверей отеля. Подпись: Илья Розанов и Юна Холландер, мать главного соперника Шейна Холландера замечены утром, вместе выходящими из отеля «Континенталь» в Оттаве. Сегодня утром, в Оттавском отеле «Континенталь» были замечены Илья Розанов, нападающий Оттавских Кентавров и Юна Холландер, мать Шейна Холландера, нападающего Монреаль Вояджерс – вечного соперника Ильи Розанова на льду.]