У Петра нет отличительных внешних характеристик: темные волосы, спадавшие до плеч, загорелая кожа, нахмуренные брови, карие глаза без явной искры, наоборот, холодные и спокойные, как лед, как и его катание: «обычный» — поставил диагноз Малинин. Он ошибся.

Олимпиада становится для Ильи Малинина проверкой внутренней целостности. За статусом «бога четверных» нарастает тревога, усиленная ожиданиями, соцсетями и соперничеством с Петром Гуменником. Чистый аксель на тренировке возвращает краткое равновесие, однако в финале внутренний разлад берет верх. Холод олимпийского льда обнажает зависимость от созданного образа и утрату веры в себя.

После проваленной произвольной Илья Малинин просыпается с ощущением, что вместе с прокатом потерял шанс выйти за пределы привычного образа. Новость о срочном вылете в Фэрфакс звучит как стремление поставить точку в олимпийской истории. Он не готов согласиться с этим. Не сумев открыться на льду в соревновании, Илья ищет возможность сделать это иначе — и находит понимание в Петре Гуменнике, который в Милане ведет свою, менее заметную, но не менее трудную борьбу.

— Очень жаль, что ты в тикток не заходишь и не смотришь, как фанбаза нас женит. Но, — протянул он, — в конце концов, я тебя тут не раздеваю при всех. Поверь, это зрелище достойно как максимум одного зрителя.

Ты веришь в бога?

- Любить не страшно, - философски замечает Петя, наклоняя голову для поцелуя, и шепчет прямо в искусанные от напряжения губы Ильи, - страшнее никогда не любить.

Фанфик-зарисовка по Илье и Петру с интересным содержанием...Где Малинин и Гуменник, наконец, могут признаться друг другу в чувствах и получить вознаграждение за смелость.)

Когда в директ инстаграма прилетает: «Напиши, если почувствуешь, что нуждаешься в [Моей] компании», Илья позволяет хрупкой надежде пробраться между метафорически сломанных рёбер и осесть там.

От поездки в Л.А. с глупым признанием в любви до реального экзистенциального кризиса на фоне поражения. Является цельной историей в рамках правил. (сейчас выходят новые главы)