— Что понравится Гао Ту? — спрашивает Вэньлан у Чан Ю, бегая взглядом по сияющим оленям. Обмотать Хуа Юна гирляндой и различий почти не будет. Он хмыкает себе под нос. — Откуда мне знать. Помощник из Чан Ю такой себе. [сборник из небольших работ для челленджа, не связанных между собой ничем, кроме новогодней тематики]

Вдруг ненавязчивая музыка, шум голосов затихает, и свет под потолком останавливается ярким пятном на середине широкой для одного человека сцене, покрытой чёрным бархатом с мягкими кисточками по бокам. Музыка сменяется на тихую мелодию, постепенными переливами разносящейся по помещению, а на сцене появляется мужчина, весь покрытый белыми, почти траурными одеждами.

А что, если вместо слов: «Моя Омега беременна» — как он тысячу раз репетировал перед зеркалом, чтобы сказать это Шэнь Вэньлану при подаче заявления об отставке, Гао Ту скажет совсем другое?

«Отец Вэньлан», — поприветствовал Хуа Шэн своим кротким и почти профессиональным тоном.«Нам нужно поговорить». «Звучит серьезно». «Я хочу жениться на Леле. Я хочу, чтобы он стала моим мужем. Хуа Юн сказал, что я должен сначала спросить вашего разрешения». Он гордо улыбнулся. «Категорически нет!».

Со временем ко всему привыкаешь. Так же, как привыкаешь перерабатывать. Как привыкаешь к ингибиторам. Как привыкаешь улыбаться мягко и уверенно на неудобные вопросы. Так же привыкаешь и к постоянной тошноте, просыпающейся с тобой по утрам, поднимающейся изнутри мятыми горькими лепестками, забивающими горло. Это почти навык, этим почти можно гордиться. Если бы не одна загвоздка: у бет не может быть ханахаки.

От маленькой лжи не будет большого вреда. Гао Ту повторяет себе это тысячи раз по кругу. Уверенный, что они с Вэньланом вряд ли когда-нибудь будут настолько близки, чтобы это имело значение. Но сезоны сменяют друг друга, годы идут один за одним, а их связь лишь крепнет. И ложь Гао Ту, оставаясь такой же незначительной, тяжелеет день ото дня. Однажды это всё рухнет.

Когда Вэньлан пригласил его в поездку на снегоходах в какие-то девственные леса, Гао Ту сильно сомневался в благоразумности этой затеи. Но Вэньлан настаивал, что это безопасно, и они там будут не одни, а с его друзьями. А-Цин уговаривала его съездить развеяться. И Гао Ту согласился. Как оказалось, на свою голову. Развеяться по итогу захотелось лишь по ветру.

— Точно ничего не забыли? Документы, провода, договор... Гао Ту дергает супруга за рукав, привлекая внимание. Улыбается привычно мягко, кивая на водительское сидение. — Договор аренды на оба домика, зарядные устройства, запасные зарядные устройства, запас еды на минимум пять дней с тем учетом, что дети будут хорошо питаться на свежем воздухе, теплые свитера и все-все-все. Я все проверил, господин Шэнь. Мы можем ехать.

Если бы можно было бы повернуть время вспять, он бы обязательно поговорил с Гао Ту нормально. Без глупых обид из-за некой омеги – пары его мальчика. Без резких слов, которые Гао Ту всегда молча выслушивал, не отвечая грубостью на грубость. Он бы смог раньше разобраться в себе и своих чувствах и решился бы наконец-то признаться тому единственному, кто всегда был на его стороне. Тому, кто был в его сердце с самого начала... Но история, ведь, не знает сослагательного наклонения. Эх, если бы...