У Годжо острый язык, комплекс Бога и вовсе не божеские фетиши. У Гето слабеющие нервы, иссякшее терпение и возможность исполнить чужие желания.

Сатору пресекал на корню любые мысли о Сугуру, но как же удачно сложилось, что именно встреча с ним раскрыла ему глаза на чувства, которые тревожно бились в его груди.

Было бы с Сатору то же самое, если бы подошва, прижимающая его щекой к виниловому полу, не принадлежала Сугуру Гето?

Сатору не просто проблемный мальчик, он — ходячая катастрофа, гремучая смесь яда, спеси и подросткового максимализма в худшем его проявлении. Но что-то в Сугуру есть такое, что способно подчинить и поставить на колени любого — то ли дело в его холодном, строгом взгляде, то ли в ледяном тоне его голоса, то ли в манере преподавания. «Умница, Сатору» слетает с его уст, и Годжо теряет последние остатки своей мнимой гордости между чужих ног.

— Ты сбил меня в коридоре полчаса назад, — медленно проговорил Сатору. А затем заметил это. Маленькое чёрное устройство в чужом ухе, напоминающее наушник. — Ты не слышишь? — удивленно спросил Годжо. — Извини. Да. — Ну раз ты глухой, а не слепой, какого хуя…