У Дункана нет дара предвидения, но, чёрт возьми, он знает, что этот день когда-нибудь наступит — знает так твёрдо, будто это уже случилось наяву. Знает, что однажды кто-то не сдержится. Кто-то… один из них двоих. И тогда будет уже неважно, кто именно. И, конечно, однажды именно это и происходит.

Как всё началось у Пола с Дунканом.

Дункан Айдахо никогда не считал себя слабым человеком. Но это было до Пола. […] Они были грудь к груди. Дункан не удержался: — И что же мне с тобой делать, хм? Ученик ведь должен превзойти своего учителя. — Я бы никогда не подал руку врагу. — Губы Пола шевельнулись в считанных миллиметрах от шеи Дункана. Его дыхание было горячим, как сама специя. — И кроме того, — Пол сдвинулся и уложил голову Дункану на грудь, — я устал.

Среди тысяч вариантов будущего - один верный.

Когда они спрятались от сардаукар в пещере, Пол проснулся…

За маской из гладкой черной кожи может скрываться что угодно. Одежда дарует анонимность, нагота – беззащитность, и, пока рассудок все еще свободен от барьеров и ограничений, Пол волен выбирать. В стенах публичного дома на бархатных подушках можно скрыться от всевидящей деспотичной матери и амбиций отца, можно стать собой и выпустить внутреннюю жестокость, даже если цена за такую вседозволенность – чья-то доверчиво отданная в руки жизнь.

Стоило признать, Полу нехило досождало то, что в свои восемнадцать его личная жизнь словно стояла на паузе. Основными занятиями служили тренировки и образование, но отношения являлись той частью жизни, где всегда было тихо. За последние несколько месяцев юноша приходил к регулярной мысли, что ему было мало родительской любви. Он хотел чего-то большего. Это чувство, теплящееся в его груди, отчаянно рвалось наружу. И обострялось каждый раз, когда рядом находился Дункан.

Когда-то ему снилась Чани. Теперь ему снится Дункан Айдахо.

Пол не может дождаться, когда Дункан вернется на Каладан. Он нужен ему. Необходим.