Иван и Тилл вместе выживают после финала Сцены. Тилл теряет голос; у него твёрдая кожа, но мягкие глаза, руки и язык – и сердце тоже мягкое, стучащее и тревожное.

Иногда это неловко, страшно, и непонятно. Особенно - когда с монстром в теле твоего мертвого лучшего друга. Но Йошики уже принял решение не оглядываться.

И вселенная не ломается, не останавливается, когда осторожное движение на самых кончиках пальцев закручивает черный галстук между фаланг, подобно ошейнику, натянутому на строгий кулак. Это Ацуши здесь — зверь без контроля, которого удушьем и холодом под ногтями можно усмирить. Акутагава не уверен, что вымышленный поводок сработает на него по изученному подобию.

Но была разительная черта, отличавшая их положение: Нетейам — сын вождя, первенец в большой и полной семье, на которого родители возлагают большие надежды. Марэй'ва — сирота, у которой кроме младшего брата нет никого, даже родного клана, где она была бы своей. Она не была избрана самой Эйвой для великих дел, она не была дочерью вождя огненного клана или хотя бы обычного на'ви оттуда, она не была коренным жителем Пандоры, которая всё равно приняла её.

[Сборник коротких зарисовок] Вероятно, Ло'ак никогда не признается вслух, но ему страшно. Страшно, что они оставят его, как делали это все остальные: друзья, не друзья... не важно. Бросали почти все, как надоевшую игрушку. Были только единицы, кто оставался рядом до сих пор, и Нетейам и Марэй'ва входили в их число. Но именно своих луну и звезду потерять Ло'ак боялся больше всего. Потому что любит. Потому что так любит, что открыл им не только свое тело, но и душу.

от них остались раскраски, отзвучавшие песни, огромный свитер мелкой вязки, кассета 2002 года с французским мюзиклом «roméo & juliette: de la haine à l'amour» и драконы.

— Я должен сказать тебе кое что важное, — сорвавшись на кашель, начал Светоносец. — Скажешь, когда мы выберемся. Я сейчас уберу руку, постарайся не открывать глаза, хорошо? — после этих слов Флинс убрал ладонь и взял обессиленного Иллуги на руки, чтобы продолжить путь. — Я не хочу умирать, но если вдруг, если… — голос сорвался, — если я всё-таки умру здесь, хочу чтобы ты знал… Кирилл, наклонись пожалуйста.

— Значит, как истинный фэн с трушной футболкой, ты и ешь, и спишь, и ебёшься под Металлику? — Нет... — Что именно нет? Не спишь или не ешь? — Не ебусь...

Тоф не чувствовала себя брошенной. Это были лишь тиски одиночества, вырывающие воспоминания из ее детства, извращающие их. Превращающие их в отвратительные, пошлые желания.

Иллуги, по странному стечению обстоятельств, всегда будет выбирать Лоэна. А Лоэн, не имея альтернатив, с радостью будет тянуть Иллуги за собой ко дну. Они оба обречены на провал.