У Сугуру Гето есть странная привычка, о которой не знает никто. Маленькие бумажные звёзды, аккуратно сложенные пальцами, хранят больше чувств, чем любые слова. Проблема лишь в том, что один слишком наблюдательный маг всё-таки заметил.

Когда ходишь по тонкой грани, желание сорваться с нее порой перевешивает страх неизвестности. Речь о тривиальном: о любви. Нобара боялась, избегала долгих взглядов и откровенных диалогов, а Маки не была настойчивой. И все же стоило лишь немного надавить, чтобы обе поддались этим чувствам.

Годжо балагурит, щурит хитрющие глаза, вступает в словесные перепалки, подстёгивает и подначивает, но стоит только Сугуру оказаться критически близко — и вся выверенная броня из легкомыслия и бесконечного смеха рушится, оставляя только желание касаться. Гето сдержаннее, умеет держать дистанцию, ни черта не прочтёшь по угольно-чёрным глазам, никто даже не догадается, что на его теле, под водолазками, краснеют отметинами саторовские признания в чувствах.

Они словно наказывают сами себя: Сугуру — за то, что ушел, Сатору — за то, что остался.

Сатору цветение вишни на дух не переносит, что визуально, что в целом. Сугуру же курит сигареты со вкусом вишни, он весь — сплошная вишня.

Смотреть хорроры с Сатору Годжо — сомнительное удовольствие. Он критикует спецэффекты, высмеивает логику героев и, что хуже всего, использует твоё плечо как подушку, а ухо — как акустическую систему для поедания чипсов. Сугуру честно пытается смотреть фильм, но как тут сосредоточиться, когда сильнейший рядом ведет себя как капризный кот?

Юджи плохо, очень плохо, и он умоляет Сукуну помочь ему.