Это было не сложно: притворяться, имитировать, играть. Не позволять маске упасть со своего лица ни днём, ни ночью, ни даже тогда, когда Рацио спокойно спит рядом и не ведает о чужих тревогах. Или: Авантюрин много загоняется, а Рацио его на этом ловит.

Доктор Рацио уже месяц перед занятиями ходит в одну и ту же кофейню. Он не любит кофе. Всему виной бариста.

Авантюрин был рабом, игрушкой, картёжником, но человеком — никогда. Рацио пытается доказать обратное, а Авантюрин осознаёт, что безнадёжно и необратимо влюбился.

...в котором Веритас застаёт Авантюрина на самом дне.

Рацио включает демонстрацию экрана для студентов и с некоторым запозданием понимает, что на заставке его ноутбука всё ещё стоит фотография Авантюрина. Сонного. В пижаме. Вашу мать.

Доктор Рацио спокойно вёл лекцию. за окном моросил дождь, студенты откровенно скучали — кто-то уткнулся в экран, кто-то беззвучно зевал. Рацио привычно продолжал, будто этого не замечал. и вдруг — резкий хлопок двери. Авантюрин влетел в аудиторию, сияя, как всегда, неуместно ярко. на нём — легкое пальто, в руках кофе. — Док! — воскликнул он, проигнорировав взгляды студентов. — мне скучно! в казино всё предсказуемо, а вот ты — нет.

Авантюрин — театральный идиот, который только и умеет переводить всё в шутку. Маска вечного клоуна настолько приелась к коже, что Рацио Веритас не сразу замечает угасающие с каждым днём глаза своего студента. CollegeAu! где Рацио проверяет анонимные тесты на депрессивное состояние учеников; среди 30 студентов только один даёт пугающий результат.

Теперь сомнений нет. Веритас пригласил его, чтобы заняться сексом. Это хорошо, это то, чего Авантюрин добивался, только зачем такие сложности и вся эта приторная романтика? Авантюрин трахнулся с ним, даже если бы Веритас пристал к нему в общественном туалете КММ. Вряд ли для гения вроде Рацио это секрет. //тихая ночь на берегу океана, где Веритас вскрывает старые раны Авантюрина и залечивает их правильно.

Рацио снова поглядел на Авантюрина, но уже совсем другими глазами. Вся нахальная, пошлая маска спала с лица мальчика. Он отвёл взгляд, выглядел немного смущённым, поджимая губы от неловкости. Что самое интересное, краснело у него не лицо, а шея. И когда Авантюрин решил снова взглянуть в глаза собеседнику, немного хмуря брови, чтобы создать видимость уверенности, Рацио заметил на его горле светлое, не покрасневшее пятно, как будто кожу покрыли плотным слоем консилера.

На борту экспресса появился новичок. И он... Не просто странный. Он невероятный.

Дань Хэну снятся кошмары. Он пытается не думать о них, но каждый раз они отпечатываются в памяти, царапают сознание и вжигаются в разум, будто раскаленное клеймо. Для него уже вошло в привычку просыпаться посреди ночи в холодном поту, но какой такой умник встает на несколько минут раньше и заваривает ему мятный чай?

– Хочешь потрогать? – без тени сарказма, совершенно серьезно спрашивает Сампо, прогнувшись в спине и призывно выпятив грудь, на которой остановил внимание страж, – свет, преломляясь, падает прямиком на розовые соски. В тишине слышится громкое сглатывание. «Хочет.»

Вернувшись с работы домой, Гепард не ждал никаких гостей, так как к нему давно никто не заходил по вечерам. Но сегодня в полночь раздался спортивный звук дверного замка, а за дверью - Сампо со сломанным носом и потрёпанным видом.

— Я уже говорил, в каких условиях я рос. Тебе не понять, каково быть запертым там внизу, живя в нищите и волоча жалкое существование. Только подрастая, я понял, что должен выжить любой ценой, а как выжить, если у тебя нет талантов, а только умение врать?

Он пытался перевязать открытые раны бинтами, которые уже не раз использовались, хотя и были одноразовыми. Сампо стонал от боли каждый раз, когда двигался, потому что его тело было похоже на один сплошной синяк. Ему было больно, но он чувствовал себя живым. ИЛИ: Сампо находит утешение в боли, и Гепард там, чтобы поговорить с ним

А бежать, сверкая пятками, — выработанный за время проживания в Белобоге инстинкт, — был неожиданно притуплен. Командующий, это уже не смешно!

Келус молчит, поэтому Дань Хэн делает самую неожиданную для всех без исключения вещь.

Сколько бы Блэйд ни наблюдал за Цзин Юанем, тот всегда ходил сонливым, двигался медленно, лениво и плавно, говорил, немного растягивая слова. Мягко улыбался, говоря, что всё хорошо, а сам засыпал на важных собраниях, подперев голову рукой, резко дёргаясь, когда та скатывалась. А после выдавал длинную тираду, отчитывая своих подчинённых, нe давая и на мгновение предположить, что он ничего не услышал, пока пытался урвать немного сна на совещаниях.

Сампо танцует в малиновом платье — длинном, что, будь она чуть ниже ростом, цепляла бы низ платья каблуками, и с вырезом на бедре. Парик держится хорошо — такого же цвета, синего с сединой, как и его родные волосы, просто длиннее — помогает чувствовать себя в моменте собой.