«Мне нужен хозяин в доме, чтобы безжалостный с другими, но ласковый со мной. Надо будет – стану добиваться, если тебе важно, чтобы всё было как у людей. Год, два? Не побоюсь напрячься, — слова господина Чона – гром среди ясного неба: — Я даже не побоюсь тебя полюбить, если это так необходимо».

Но если к чему меня жизнь и готовила, так точно не к тяжкому выбору. Между свойским «привет» в лицо человеку, которого матушка представила как — цитирую — «сверстника», «милого мальчика», «сына моей хорошей подруги». И между сдержанным «здравствуйте» для бывшего препода, который два чертовых года и четыре учебных семестра был главной причиной моей тахикардии и отрыва башки на почве горячей, безответной и тайной влюбленности.

Весь континент был сломлен пришествием века аристократии, и только лес, хранящий драгоценные дары природы, не в силах заполучить себе человек. Лес сторожит его дух. Дух зверя, что скрывает за собой истинное богатство.

Чёрт дёрнул одногруппника заикнуться о нашумевшей новости про замеченного йети в горах маленького городка, как раз тогда, когда популярность блога Тэхёна пошла на спад. Сугробы, сопли до колен и снежный человек, а что ещё нужно для счастья?

Ситуацию в личной жизни можно было описать довольно коротко: за Чонгуком ухаживал очень состоятельный, приятный мужчина средних лет, с которым можно было бы построить крепкие, стабильные отношения, но Чонгук уже десять лет не мог разлюбить друга детства, который в качестве пары мог выбрать даже дикобраза, но только, блять, не Чонгука. Проблема стара как мир, но что насчëт решения?

Каждый раз, как Чонгук переживает стресс, его сущность колибри даёт о себе знать. А сессия преподносит Чонгуку сразу две причины для стресса: сложный предмет и преподаватель, в которого Чонгук влюблён. К счастью, он находит чудесный способ справиться с ними обеими.

Пространство заливается криками радости, хлопушки поднимают над ними тысячи блесток, мир вдруг взрывается, бьется в счастье и смехе. Где-то Муха падает с табуретки, Алиса жалостливо сжимает в объятиях кота, Чингиз давится шампанским, и Граф заливается смехом, хлопая его по спине, Трубецкой патриотично начинает петь гимн, на улицы с балконов люди кричат поздравления. Впереди еще один год.   Тысячи поцелуев, миллионы признаний и миллиарды слов любви.   Впереди еще одно…

Сборник отдельных историй формата «меньше пятнадцати страниц», потому что автору лень каждый раз заполнять шапку и делать обложку.

Любой мальчик вырастет в мужчину, а потом, наверное, влюбится. Или иначе: любой мальчик влюбится в мужчину, а потом, наверное, вырастет. Говорят, от перемены мест слагаемых сумма не меняется.

Гарри усмехается, опуская взгляд. — Я не хочу возвращаться… Не хочу снова всё это переживать. Мне просто нужно время, — признаётся он. — У тебя оно есть, — отец смягчает голос и отпускает его. — Никто не ждёт, что ты станешь лучшим в первый же день. Да я, собственно, и никогда этого не требовал. Гарри фыркает, покачав головой. Ко всему можно привыкнуть... Правда ведь?

Изнутри Билла не морозило. Почти. Если возьмёт Грея за руку, совсем оттает? У Билла внутри громоздкие айсберги, о которые и разбиться недолго. Неужели Грей рискнул бы отправиться в такое плавание? Он манёвренный. Словно до сих пор разъезжал на точёных коньках. 🏒 1992!au, в котором Роберт ― школьный физрук, а Билли ― его студент

Пилигрим успел заметить, как дрожала рука Хакона, когда тот почти мягко убрал его пальцы с подбородка и отпихнул в сторону, чуть отползая, прежде чем встать. — Что это с тобой, малыш? Болезненная привязанность? — не слишком обиженно, почти натянуто и из-за этого как-то неправильно улыбнулся он, вытирая губы тыльной стороной руки, в которую через секунду взял оружие. — Не самый лучший выбор в твоей жизни, поверь мне.

Мы познакомились на привале, достаточно далеком от поверхности, чтобы к тому времени успеть стать усталыми отголосками самих себя...

Билл, закинув ногу на ногу под столом, шевельнул стопой ― носком поискал Грееву, словно слепой. Лучше бы досаждал папане этим ― как ветеран войны, гребущий на ощупь мелочь по тротуару. Лучше бы никогда не видел Грея. ▶ 1928/Германия!au, в котором Билли влюблён в компаньона своего отца ◀

Сглотнув, я скользнул глазами по взмокшим слегка вьющимся прядям на чужом затылке и влажной ткани ворота, по ритмично двигающимся рукам с проступающими на них ветками вен, по чудовищно правильному профилю, очерченному на фоне неба, когда тот повернулся, отвечая на очередной вопрос Герми. Вот он — адский котёл, в котором я варился уже как полтора месяца.

— Вы пришли, отец Гарри, — раздался бесцветный голос. Гарри вздрогнул, осознав, что, прислушиваясь к своим раздражённым страхом ощущениям, совсем позабыл, для чего он здесь: для очищения души этого несчастного.

Я по жизни окружен покойниками. Ян — котами.

Бизнес у нас был локальный и даже элитный по меркам Твери. Раньше у меня девочек было больше, мы с ребятами ставили их на трассах и у заправок, водили по одной в рестораны. Потом я уболтал самых стойких и самых красивых, превратил их в единый бабский отряд. Почти в группировку. В общем, всё у меня было, можно сказать, в ажуре. А потом Михал Степаныч Ранько привёл Фраера.