Он достал телефон, пролистал плейлист и нажал play. Зазвучал ритм — меланхоличный, глубокий. И голос… Голос Хосока, но совсем не тот, что Юнги слышал раньше. Тихий, надломленный, полный боли. Юнги слушал, не в силах оторваться. — Ты вдохновил меня, — прошептал Хосок, когда трек закончился. — Я понял, что если ты можешь выкладывать душу в музыку, то и я попробую.

Джин застаёт Ви в душе...

Когда Намджун сначала прослеживает, куда направлен взгляд Гука, то уже одновременно вместе с ним натыкается на «говорящий» знак «Фак» средним, длинным пальчиком от того же самого омеги, чей прищур сейчас практически «сжёг» их обоих своим пренебрежением. — Ну точно — Бестия… И это уже хрипло шепчет Намджун… И уже вой двух волков разносится по лесной поляне. Ну, от отчаяния, конечно...

***** — Хотелось бы помочь этому принцу, чтобы как в самых пиздатых сказках с ахуительными концами, когда приторно «И жили они долго и счастливо»… *****

Чонгук — гаденыш, а Тэхен — говнюк, и знакомы они почти тридцать лет. Они лучшие друзья с детства и партнеры по бизнесу. Но однажды Тэхен решает развестись с женой... Юнги — Ледяной король, а Чимин — та еще заноза в заднице, и знакомы они три недели. Но желание одного полностью меняет жизнь другого. И когда эти парочки объединяются, случается тотальный армагедец... Первая часть трилогии про сумасшедших друзей и сумасшедшую любовь)

Неожиданный конец...

Потерянные трусы Чонгука заставили это утро развиваться совершенно по-другому...

Что делать, когда предметом твоих фантазий является Пак Чимин, а тебе всего шестнадцать и встаёт по поводу и без? Правильно, учиться сублимировать.

— Даже на обследование согласился, как же ты низко пал, что позволил им проверить, трахал ли я тебя, — с отвращением выплевывает слова Чонгук, игнорирует и полицейских, и своих телохранителей. — Да, трахал, но ты сам раздвинул ноги, еще и умолял повторить. У Чонгука есть причина его ненавидеть, а у Юнги только причины его любить. Без остатка и до конца.

Что в университете, что сейчас — от присутствия Ким Тэхёна становилось дико до внутреннего зуда, до сдавленного ощущения в области живота.

Минхо тридцать, у него есть ребёнок и работа с ненормированным графиком. Ему не до развлечений, если речь не о играх в куклы с дочкой, и точно уж не до свиданий. И это волнует почему-то вообще всех в его окружении, но только не его самого. До определённого момента.

Тэхёну сделали очень больно в прошлом и он зарёкся больше никогда не влюбляться и не иметь дел с альфами, и у него получалось. Пока в его жизнь не вошёл Чон Чонгук.

— Разве быть счастливым — это преступление?

Мир Тэхёна не рухнул, земля под ногами не разверзлась, ведь у него давно вместо сердца зияет пустота, а в душе пепелище сгоревших дотла неозвученных чувств. Тэхён просто осознал, что это конец. «Я женюсь…» Слова — приговор. «…второго апреля» Дата — казнь. Именно здесь, стоя у порога чужого счастья, едва сдерживая эмоциональный срыв, Тэхён хоронит свои чувства окончательно, принимая самое тяжелое решение в своей жизни.

Омега перечитывает снова и снова, будто надеется, что буквы вот-вот поменяются местами, и Тэхён увидит совершенно иное имя. Не помогает. Нет. Нет. Как так вышло?.. Это же может быть не тот человек, который ушел из его жизни четыре года назад, а его тёзка? Какова вероятность, что…

— Что? — переспросил он тихо, но тон был острым, как нож. — Чонгук, ты путаешь секс с чувствами. Мы, кажется, с тобой договаривались, что это просто развлечение и ничего серьёзного. — Я, просто… мы восемь месяцев… я думал… — начал было Чонгук надломленно, отворачивая голову в сторону. — Нет, — отрезал Тэхён, твёрдо смотря на парня. — За эти восемь месяцев ничего не изменилось. Для меня по-прежнему это ничего не значит. — Холодно произнёс он, будто ставя точку.

После страшного крушения самолёта из соседних похоронных залов вышли двое. Один потерял мужа и ребенка, другой — родителей. Они прислонились к стене коридора и, случайно посмотрев друг другу в глаза, увидели в них ту же боль. Со временем эта боль стала для них странным лекарством, за которое можно было держаться, когда рушилось всё остальное.

— Чонгук, — канючит, но в голосе слышатся нотки веселья. — Ты что, отвергаешь моё леопардовое сердце? — Повтори?

У Минхо была железная выдержка, статус «опасного альфы», развязная жизнь и четкое правило: не переходить черту в отношениях со своим другом, который внезапно стал казаться ещё милее, чем обычно. Но когда этот несносный омега Джисон надевал свои плюшевые кардиганы и маячил перед ним, хлопая обворожительными оленьими глазками, Минхо начинал сомневаться в собственном здравомыслии. И стоило Джисону станцевать невинный к-поп танец, как от той самой выдержки альфы не осталось ни следа.

Никогда еще отчаяние не выглядело так устрашающе: окончательно, как смертный приговор, без права на апелляцию. «Ты всё, Чонгук. Закончился». История айдола, которого отменили.