Райли застали, когда она пыталась найти выброшенный номер в мусорном баке. И к её сожалению, свидетелем казуса стала Тиффани Романо, сулящая своей сытой ухмылкой отвратительные дни. Но чем дальше она заходит в манипуляциях, тем больше теряется в собственной игре, создавая трещины в масках обоюдной неприязни.

Перед глазами Тиффани всё время встаёт искушающе-самодовольный лик Пирс. Девушка морщится и строптиво вертит головой. Нет, это дьявольское наваждение преследует её только потому, что Райли посмела унизить её. Тиффани Романо не любит девушек.

Надин её не воспринимает. Вообще. Но готова Богом поклясться, что эти серые глаза — самое завораживающее, холодное и убийственно красивое, что ей доводилось видеть за мимолётные шестнадцать лет.

У двери остановилась. Шагнула обратно — медленно, почти лениво — и наклонилась к уху Надин. Не касаясь. Почти. — Больше не теряй, — произнесла тихо. — Жаль будет. Мне понравились фото. Выпрямилась. Надин не повернулась. Стояла прямо, смотрела стену напротив и крепче прижимала блокнот к себе. Но кончики ушей — Поппи видела их в профиль — залились ровным розовым. Пенелопа улыбнулась

Это было бесполезно отрицать, как бы ни умоляли разум и репутация в школе. Пенелопу влекло к Надин, это всё равно что оказаться на персональном центре притяжения и обречённо вращаться на унылой орбите, не имея возможность достигнуть своего солнца. Гравитация даже не позволяет соскользнуть с этого порочного круга. И всё из-за чёртовой Элис, внезапно появившейся в жизни Росс.

В этом, наверное, и есть загвоздка: У Надин перспективное будущее журналиста, у Пенелопы — купленное место в университете.

Когда привычный мир рушится, опору находишь в том, кого поклялась ненавидеть. История о том, как горе превращается в судорожный вдох на двоих в пустом кабинете истории.

Спустя годы Тиффани вспоминает своё прошлое с Райли.