Пребывание в Мерсо для Дазая и Фёдора окончено. Но даже если они оба выжили, это вовсе не тот счастливый финал, к которому они тянутся — они осознают, что скучают, что влюблены, но уступать друг другу не собираются. Тогда Достоевский предлагает сделку: целую неделю они проведут вместе, в изоляции, позволяя организациям разобраться самим. И тот, чья организация проиграет, перейдёт на сторону победителя и станет предателем. Правила приняты, сделка заключена. Но так ли всё просто?

Вселенная соулмейтов, в которой люди с дества не испытывают одной случайной эмоции. Они обретут это чувство только, когда их истинный станет его причиной. Вселенная, в которой все люди без исключения — неполноценны. Оказывается, кому-то не повезло больше других

пара слов о доверии, сливающем души и разрывающем сингулярность.

У Достоевского совесть давно умерла. Осаму готов рядом с ней похоронить свою гордость.

AU Омегаверс, где истинность партнёра узнаётся по тайному третьему составляющему элементу запаха, который проявляется только в возбуждённом состоянии.

— Да не был я вчера в дрова! — возмутился Ранпо. — Ты флиртовал с По. — И что? Он мой парень! — Ты спросил, свободен ли он.

Акутагаву обратили в вампира, и его затуманенное сознание стало сосредоточено лишь на одной цели — унять страшный, нечеловеческий голод. Его ноги стали сами нести его в то место, где он смог бы утолить свою жажду, они стали направлять его именно туда, куда надо... Конечно же, прямиком к Дазаю.

Сны бывают разные.

Чуя нехотя отпустил губы Дазая и отстранился, чтобы смотреть ему в глаза в момент вопроса. — Мы встречаемся? Осаму расплылся в загадочной улыбке и выдержал паузу. — А ты предлагал мне встречаться? Чуя набрал воздуха в лёгкие для ответа, но Осаму накрыл его губы тремя пальцами, убедительно затыкая. — Не-а, Чуя, не в твоей новой тачке рядом с городским машинным кладбищем. Не здесь и не сейчас. Попробуй ещё раз позже. Где-то в более... романтичной обстановке, что ли. Ладно?

Профессор Достоевский узнал, что боится только одного — увидеть, как в карамельных глазах затухает жизнь также, как в десятках когда-то еще пылающих глаз. Фёдор Михайлович мог надеяться только на Господа. Дазай никогда не надеялся ни на что — до тех пор, пока в одной из молитв Фёдор не попросил не позволить ему сделать Осаму больно.

Самый обычный вечер. После очередного задания Фёдор решил прогуляться, дабы немного разрядить свой хмурый день. Но кое-какая особа, стоящая посреди железной дороги, помешала его планам. Или не совсем помешала...